Баку – Воронеж: не догонишь. Молчание Сэлинджера, или Роман о влюбленных рыбках-бананках - Марк Зиновьевич Берколайко Страница 9

А анализировать степень идиотизма «партейных» порядков и нравов противно до тошноты.

Связка великих фамилий «Циолковский – Королев – Гагарин» почитается абсолютно заслуженно, но разве не заслуживает почитания другая: «Губкин – Байбаков – Салманов»?

И если на вопрос: «Кто такой Губкин?» в Москве еще некоторые ответят: «Академик, улица такая есть – Академика Губкина… А, да, еще “керосинка” есть – Университет нефти и газа его имени», то жители Воронежа или Тамбова, скорее всего, пожмут плечами: «Кто ж его знает!..»

Про Байбакова и в Москве не вспомнят, а единственный его бюст установлен в школе Сабунчинского района Баку – в которой он учился.

Салманову повезло чуть больше: памятники и бюсты ему, человеку, при самом непосредственном, деятельном и эффективном участии которого в Западной Сибири открыто более ста тридцати (!) месторождений нефти и газа, установлены в Москве, Баку, Сургуте, Салехарде, Ханты-Мансийске; а авиакомпания «ЮТэйр» присвоила его имя двум бортам.

Мы всё мечтаем слезть с «нефтяной иглы» и говорим об этом так, будто бы стесняемся нашего газа и нашей нефти, как попавшие из грязи в князи стесняются неотесанного отца и нескладной матери. Мы едим то, что они, такие «невысокотехнологичные», присылают нам из своих «зачуханных деревенек»; мы ворчим, что еда не вполне соответствует нынешним представлениям о здоровом питании… и все это так: и деревеньки наши совсем непохожи на парадиз, и еда не вполне соответствует, да ведь только ею и живы!

И потому не вредно было бы говорить каждодневное спасибо за благо, посланное нам не нашими трудами, а прошлыми героическими усилиями десятков тысяч безымянных и троих великих: Губкина, Байбакова, Салманова.

Говорят, вот-вот поднатужимся – и слезем с этой чертовой иглы, и прорвемся в цифровую эпоху, в постиндустриальную экономику, – ой, не верю, разучились прорываться! Разве что проползем, да и то чудом, на которое только и стоит рассчитывать.

А пока… Пока не стану повторять, что нефть и газ – наше национальное достояние, скажу поэтичнее и задушевнее.

Гораздо поэтичнее и гораздо задушевнее: без них, без нефти и газа Сибири, давно бы уже сдохли!

По мнению историков, Баку появился еще во времена античные и бывал столицей заметного в исламском мире ханства. Оно, занимавшее территорию Апшеронского полуострова, сравнительно ненадолго возникало в разные времена: в XII веке, XVII, а в последний раз – в 1748 году. Тогда в нем уже добывалось немного нефти для обогрева жилищ и освещения, а помимо того – драгоценная по тем временам соль. Развивалось судоходство по Каспию, рыболовство, земледелие, в общем, жить бы ему, да жить, этому ханству, но крупные государства имели тогда повадки еще более хищнические, чем теперь, и Хусейн-Кули-хан, рассчитывая спастись от притязаний Ирана и надеясь на благородство русского царя, в конце XVIII века попросил принять его в российское подданство, то есть попросил фактически о протекторате России. В 1803 году просьба была удовлетворена, но уже в 1806 году игры в благородство закончились, 3 октября русские войска захватили Баку, а Хусейн-Кули-хан бежал в Персию.

Говорю здесь об этом, дабы подчеркнуть вот что: Азербайджан, присоединенный к Российской империи силой оружия, был лоялен Советскому Союзу дольше и в гораздо большей степени, нежели, скажем, Грузия и Украина с их пылко когда-то звучавшими клятвами о вечной любви и верности; в конце концов Армения, обретшая хоть какое-то подобие государственности только благодаря России и самоотверженности русского дворянства, того же Грибоедова, в конце концов, нежели Армения, фактически объявившая о своей независимости еще летом 1990 года, за год до губительного путча, и на территории которой референдум весны 1991 года о сохранении СССР даже не проводился.

Может быть, все же стоит «подпустить» светлой печали воспоминаний о детстве и юности в родном городе? Разбавить повествование пейзажными зарисовками, описаниями шашлычных и чайхан, кебабных и хашных?

А то ведь складывается у меня даже и не «Песнь о Баку», но «Песнь о нефти и газе».

Господи, как же правильно, что именно так складывается!

Как хорошо, что убежден: только уникальные залежи нефти и газа смогли создать на рубеже XIX и XX веков тех, кто в душе моей объединены не в бакинцев даже, а в уникальный бакинский народ; только уникальный бакинский народ мог создать великий и уникальный Баку – точнее, они непрерывно создавали и создают друг друга!

Стало общим местом повторять, что с развитием информационных и нанотехнологий мир переходит (перешел?) из индустриальной эпохи в постиндустриальную; переживает начало (развитие?) шестого технологического уклада Кондратьева – Шумпетера, а на горизонте уже виднеется седьмой…

Сам об этом неоднократно читал лекции, зажигаясь перспективами почти так же, как когда-то, перебираясь из Баку в тяжело и уверенно шагающий в будущее Воронеж, – только вот что-то, глубоко внутри запрятанное, воспарению моему во время этих лекций мешало.

Что именно? – не понимал, «не догонял», как говорит молодежь и не совсем молодежь.

А недавно «догнал»: нет еще такого перехода, по глубинной его сути – нет! Более того, пока не предвидится. Да, информационные технологии есть кардинальный и очень важный прорыв в области коммуникаций, связи и инфраструктурной поддержки индустриального производства! Да, нанотехнологии – это возможность создания волшебно иных материалов! – и все же…

Истинный переход состоится только тогда, когда человечество научится использовать принципиально другие виды энергии (гравитационную, например); принципиально другие двигатели (ионные, например, или с ускорением в магнитном слое).

В худшем случае найдет хотя бы более совершенные способы получения все той же родной нам и привычной электроэнергии.

Однако и то, и другое, и третье либо «за горами», либо вообще нигде.

А пока мировое производство электроэнергии в 2015 году в сравнении с 1992 годом выросло практически вдвое! При этом: доля выработки на атомных электростанциях упала с 17,5 процента в 1992-м до 10,6 процента в 2015-м; на гидроэлектростанциях снизилась с 18,4 процента до 16,6 процента, а вот доля выработки на ТЭС – станциях, где сжигается органическое топливо (торф, уголь, газ, нефть) выросла с 63,8 процента до 68,6 процента. При этом доля угля в «сжигании» осталась в 2015 году наибольшей, хоть и упала, а доля газа и нефти выросла.

В связи с ростом производства электромобилей потребление нефти и газа, согласно расхожему мнению, снизится, поскольку, вытесняя автомобили с двигателями внутреннего сгорания, они, электромобили, по истечении десятилетия будут потреблять количество электроэнергии, соответствующее примерно 8 процентам ныне добываемой в мире нефти. Однако даже если произойдет именно так, то «высвободившиеся» углеводороды не станут ненужными, а пойдут на выработку этой самой электроэнергии!

Такова реальность, а все остальное – либо вранье пиарщиков и лоббистов, либо фантазии футурологов. И по крайней мере в ближайшие тридцать-сорок лет потребности человечества в нефти и газе не уменьшатся, их месторождения не потеряют своей ценности, а умение добывать углеводороды, транспортировать и перерабатывать – останутся важнейшими из людских умений.

Это-то триединство глаголов: «добывать, транспортировать, перерабатывать» и породило когда-то