Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя - Ольга Риви Страница 9

Мы вошли во двор. Картина маслом! Посреди заснеженной дорожки стоял огромный чёрный внедорожник, а рядом с ним миниатюрная женщина в пуховике, которая отчитывала двухметровую фигуру, появившуюся на крыльце дома.

— Танюша, радость моя, — оправдывался «страшный майор ФСБ» Волков, прижимая руки к груди. — Ну забыл. Ну замотался. У меня тут… гости. Оперативная обстановка.

— Гости у него! — бушевала Таня, размахивая пакетом из супермаркета как булавой. — А у меня пустой холодильник! О, Миша!

Она заметила нас. Гнев на её лице мгновенно сменился радушием, достойным встречи дорогих родственников из провинции.

— Лебедев! А ты чего с железякой? Дрова колоть собрался на ночь глядя?

Миша кашлянул и незаметно сунул монтировку в сугроб.

— Привет, Тань. Да так…фитнес. А это Марина. Моя… — он запнулся на долю секунды, — … коллега.

Таня смерила меня цепким взглядом. Её карие, живые глаза с хитринкой просканировали меня от макушки до пят быстрее, чем рентген в аэропорту.

— Коллега, значит, — хмыкнула она. — Ну-ну. Лебедев, кого ты хочешь надурить? У твоей коллеги глаза горят, как у декабристки, готовой за любимым в Сибирь. Заходи, Марина. Сейчас мы этих оболтусов в баню отправим, а сами нормальной едой займёмся. А то Волков опять пельмени магазинные варить собрался.

* * *

Через полчаса мужская половина нашего отряда, прихватив веники дезертировала в баню, стоявшую в глубине участка. А мы с Таней остались на кухне.

Дом у Волкова был добротный, под стать хозяину. Деревянный, без лишних понтов, но с огромным камином и такой же огромной кухней. Правда, содержимое холодильника вызывало слёзы. Половина луковицы, банка шпрот, три яйца и тот самый несчастный батон.

— Ну и что мне с этим делать? — вздохнула Таня, уперев руки в бока. — Хоть бы предупредил, ирод. Я бы утку привезла.

— Не переживайте, Таня, — я закатала рукава. — У вас мука есть? И консервированный горошек? И, кажется, я видела в морозилке куриные крылья?

— Найдем, — кивнула хозяйка. — А ты что, умеешь? Мишка говорил, ты повар, но я думала, так, столовая.

— Умею, — улыбнулась я. — Я шеф-повар. Для меня пустой холодильник — это вызов.

Работа закипела. Мы двигались по кухне слаженно, как будто готовили вместе годами. Я колдовала над соусом из шпрот и жареного лука, звучит дико, но вкус просто бомба, Таня месила тесто для лепешек.

— Знаешь, — вдруг сказала она, яростно раскатывая тесто скалкой. — Я ведь за Мишку молилась. Не в церкви, по-своему. Когда Лена его бросила… это было страшно.

Я замерла с венчиком в руке.

— Он приходил к нам, — продолжала Таня, не глядя на меня. — Сидел вот на этом самом стуле. Часами. Молчал. Смотрел в одну точку. Сашка пытался его растормошить, на охоту звал, водку наливал. А он как зомби, честное слово. Тело здесь, а душа где-то там, во льдах своих заморожена. Глаза пустые, мёртвые. Я думала всё, конец мужику. Сопьётся или руки на себя наложит.

— Он так её любил? — зачем я это спросила? Прошлое прошлым, но положительный ответ меня всё равно не устраивает.

— Сложно сказать. — продолжала Таня, не отвлекаясь от теста. — Они толком не жили. Она в Москве, он по экспедициям. Там всё до кучи свалилось, наверное… Мы думали она подождёт, когда его из больницы выпишут и тогда вещи соберёт, а она в тот же день к другому укатила.

Я стояла молча, не зная, что сказать. Мне не очень хотелось собирать сплетни. Михаила я узнала уже другим. Я искреннее надеялась, что вся его «бурная деятельность», после реализационных центров и «сборов» себя по кускам, всего лишь следствие острого желания жить, а не кому-то и что-то доказывать.

Таня шмыгнула носом и посыпала лепешку мукой.

— А сегодня смотрю, приехал! Небритый, в этой своей дурацкой куртке, с монтировкой наперевес. Но живой! Злой, дерганый, но живой. Глаза горят. И на тебя смотрит так, будто ты его персональное солнце, которое наконец-то полярную ночь разогнало.

Таня отложила скалку и посмотрела на меня серьёзно.

— Спасибо тебе, Марина. Я уж думала, найдётся ккакая-нибудь очередная фифа, с мечтами герцогини, добьёт его окончательно. А ты, видать, нормальная баба. Хоть и в кашемире.

У меня защипало в глазах. Я отвернулась к плите, делая вид, что проверяю соус.

— Он сам себя спас, Таня. Я просто рядом стояла. И кормила вовремя.

— Ага, рассказывай, — хмыкнула она. — Мужика, чтобы он из комы вышел, мало кормить. Его любить надо. И верить в него, когда он сам в себя не верит. Ладно, давай сюда крылья, сейчас мы их запечём так, что Волков тарелку оближет.

* * *

Мужики вернулись из бани через час, перемотанные простынями, как римские сенаторы. Красные и распаренные, выглядели они довольными, но в глазах Миши я заметила новую, холодную сосредоточенность.

Мы накрыли на стол прямо на веранде. Мороз, звёзды, горячие лепешки, куриные крылья под «шпротным» соусом и ледяная водка. Романтика русской глубинки.

Саша Волков, огромный, лысый, похожий на доброго огра, разлил по стопкам.

— Ну, за знакомство! — пробасил он. — Марина, ты волшебница. Из ничего такой пир закатить — это талант. Не то что моя…

— Волков! — грозно рыкнула Таня. — Сейчас лепешкой подавишься.

Все рассмеялись. Но смех быстро стих. Миша не притронулся к еде. Он крутил в руках стопку, глядя на тёмный лес.

— Саня, расскажи Марине то, что мне в парилке сказал, — глухо попросил он. — У нас секретов нет. Она в доле.

Волков стал серьёзным. Он отставил рюмку, вытер губы салфеткой и посмотрел на меня.

— В общем так, Марина Владимировна. Раскопал я по своим каналам кое-что про вашу «Бизнесменшу». Лена эта — пустышка, не более.

— То есть? — не поняла я.

— Денег у неё своих кот наплакал, — пояснил майор. — Она исполнитель. За ней стоят серьёзные дяди из Москвы. Очень серьёзные. И деньги там… скажем так, серьезные. Но, боссы эти любят тишину. Им нужно отмыть большой капитал через стройку элитного клуба. Быстро, тихо и без пыли.

Волков наклонился вперёд, понизив голос:

— Лену сюда прислали как цепную овчарку. Её задача зачистить территорию, вышвырнуть всех, кто мешает, и подготовить площадку. Но она, дура, решила поиграть в личную