Кислый привкус смерти - Аю Кувагаки Страница 9

Не то чтобы взгляды насмотревшихся новостей коллег не давали мне находиться в офисе. Я начала ходить сюда, как только устроилась в университет. Мне нравилось отдыхать в одиночестве. Конечно, никто не запрещал мне обедать прямо за рабочим столом в офисе, но мне как-то не хотелось снимать маску на людях. Хотелось поесть в каком-нибудь укромном местечке, где бы никто не видел моего лица. Вот поэтому я, как только стала тут работать, обошла всю территорию вуза и нашла это место, теперь ставшее для меня маленьким убежищем. Само собой, это было не единственное безлюдное место, но меня привлекла возможность посидеть на лавочке.

А еще мне нравилось наличие рядом со скамейкой низкого деревца. Его ветки нависали над лавочкой, благодаря чему можно было хоть немного укрыться от ветра и дождя. Само собой, во время ливня толку от него не было никакого, так что в ненастные дни я стояла под деревом, раскрыв зонт, и обедала на ногах, не садясь. Даже при самой плохой погоде мое нежелание показывать неровные зубы никак не менялось.

Усевшись на лавочку, я достала сделанные дома онигири[4]. Пока я снимала обертку с рисовых колобков, над головой вдруг зашуршали листья. Наверное, ветки деревца совсем отяжелели. Сняв маску, я подняла глаза и посмотрела на крону дерева.

Совсем недавно я узнала, что дерево это было лимонным.

Летом на ветках уже висели небольшие плоды, но они были темно-зелеными и круглыми, так что я думала, что это юдзу[5] или судати[6]. Плоды постепенно зрели, и теперь среди зелени висело множество фруктов, напоминающих по форме мяч для регби. Правда, созрели они еще не до конца, а потому пока не обрели привычный желтый цвет. Лимоны довольно часто ассоциируются именно с летом, но собирают их, насколько мне известно, зимой. Кисловатого цитрусового запаха почему-то не было – должно быть, дело в низкой температуре воздуха.

За колышущимся зеленым пологом ветвей что-то зашевелилось.

Мне пришлось поспешно натянуть на нос до сих пор опущенную до подбородка маску. Вскоре я получила доказательство остроты моего зрения – откуда-то из-за дерева ко мне шел человек. Это был парень (по всей видимости, студент), который время от времени проходил здесь во время обеденного перерыва. Каждый раз, когда он появлялся здесь, я прекращала есть и поспешно прятала лицо. Кроме него тут никто не ходил, так что, если бы не он, я могла бы гораздо лучше расслабиться и спокойно обедать. Что еще хуже, студент еще и здоровался со мной, проходя мимо скамейки. Я тоже не могла просто игнорировать его и отвечала на приветствие, так что мы с ним даже были до какой-то степени знакомы.

Поздоровавшись первой, я подождала, пока он пройдет. Надкушенный онигири в руке несколько смущал, но и убирать его было бы как-то странно. Пока я думала об этом, сидя с опущенной головой, на меня вдруг надвинулась чья-то тень и раздался мужской голос:

– Давайте я достану лимон?

Я подняла глаза. Рядом со скамейкой стоял парень и указывал пальцем на дерево. Его глаза за слегка поблескивавшими под пробивающимися сквозь листву солнечными лучами стеклами очков смотрели прямо на меня.

– Лимоны еще не поспели, но они и зелеными довольно вкусные.

Говорил он явно не сам с собой – парень точно обращался ко мне, предлагая сорвать парочку лимонов и забрать их домой. Чего это он вдруг?

– Можете мне поверить – я учился на сельскохозяйственном факультете, знаю, о чем говорю, – добавил он, отчего лично я стала понимать его только меньше.

Я молчала, и студент, кажется, наконец догадался, что я слегка растеряна. Он улыбнулся.

– Ах, простите, что я ничего толком не объяснил. Видите ли, раньше это была территория сельскохозяйственного факультета. За административным корпусом было поле, а там, дальше, – опытное лесонасаждение.

Он указал рукой на запад от учебного корпуса. Там и впрямь осталась роща, и среди деревьев проглядывала крыша старого здания, которое вполне могло быть исследовательской лабораторией.

– Несколько лет назад весь сельскохозяйственный факультет перенесли в кампус в соседнем городе, а на месте нашего участка построили корпус для нового факультета Data Science. Это лимонное дерево и скамейка как раз остались с тех времен, их почему-то не стали убирать.

Так вот откуда взялась эта лавочка в безлюдном пространстве между корпусами!

– Деревья и оборудование, оставшиеся с тех времен, как-то сами собой оказались в зоне нашей ответственности, так что за этим деревом ухаживаю я. Каждый год оно дает столько плодов, что все собрать невозможно, так что можете взять себе, если хотите. Сорт улучшенный, без шипов, можно спокойно собирать лимоны голыми руками.

Он слегка похлопал по стволу лимонного дерева – нежно, как хозяин похлопывает любимую собаку. На плохого человека он не походил. Однако я отказалась.

– Спасибо большое, но я, пожалуй, откажусь. Не слишком люблю лимоны, – проговорила я тихо.

На самом деле я их не просто «не любила». Лимоны и курятину я совсем не могла есть, они просто не лезли в горло. А ведь раньше я их просто обожала…

– Вот оно как. Прошу прощения, что окликнул прямо во время обеда, – легко ответил парень на мой холодный отказ.

Я думала, что он сейчас уйдет, но юноша почему-то остался.

– Вы ведь Кобаяси из администрации, верно? – вдруг спросил он.

Я кивнула, удивляясь тому, что незнакомому парню известны мои имя и место работы.

– Простите за внезапность. Моя фамилия – Киримия, Киримия Сёхай, – представился юноша и рассказал, что он аспирант кафедры аграрных исследований. Потом он продолжил: – Я управляю кружком волонтеров под названием «Послешкольный клуб».

Да он сама внезапность – то лимонов предложил, то вот это…

– Наш клуб помогает обеспечить досуг детей после школы. Ученикам начальной школы обязательно нужен присмотр взрослых. Оставлять ребенка одного до поздней ночи неправильно: это небезопасно, да и с педагогической точки зрения тоже есть проблемы. Поэтому и существуют разные кружки и клубы, но все они заканчиваются максимум часов в пять. Вот только не все родители возвращаются домой к этому времени. Поэтому мы присматриваем за детьми, пока папы и мамы не придут с работы. Дети приходят к нам после школьных кружков, поэтому клуб и называется «послешкольным».

– Понятно, – только и смогла