Чагинск. Книга 1 - Эдуард Николаевич Веркин Страница 84

— На! — выкрикнул Хазин. — На, сука!

И яростно сжал кулак. Мышь получилась внутри.

Кулак побелел на костяшках и покраснел в остальных местах, и задрожал, словно мышь, пытаясь вырваться, ела этот кулак изнутри. На лице у Хазина стремительно сменялись энергичные выражения.

Я отчего-то вспомнил Храброго Портняжку, который сначала семерых побивахом, а потом ладонью выдавил из камня воду, и подумал, что сейчас Хазин выжмет мышь.

Но Хазин выдохнул и ослабил хватку.

— Все? — спросил участливо Роман. — Удавил?

— Заткнись! — прошипел Хазин. — Заткнись, Шмуля…

Я не знал, что можно посоветовать в подобном случае.

— Еще шевелится, гадина, скребется… — сообщил Хазин. — Сейчас я ее поучу…

Левой рукой Хазин вытянул из кармана куртки бутылку, зубами скрутил пробку и быстрым глотком выхлебал коньяк до дна, вытер рукавом выступившие слезы.

— А мальчик-то не забыл, — драматически сказал Хазин. — Мальчик все помнит…

Зашвырнул бутылку в лес и интенсивно потряс рукой с мышью. Разжал пальцы.

Недвижимая мышь сиротливо лежала на ладони Хазина, не шевелясь, казалась неповрежденной, бездыханной.

— Поздравляю, Хазин, — сказал Роман. — Теперь ты практически Беовульф.

— Надо ее потыкать, вдруг жива, — предложил я. — На всякий случай.

Хазин протянул мышь мне.

— Не, сам давай, — отказался я.

Хазин снял с плеча сухую сосновую иголку и попробовал проверить ею мышь, но та неожиданно пришла в себя и снова укусила его в руку, в этот раз в край ладони.

В этот раз Хазин заорал уже с неподдельной болью. Сжать кулак он не успел, мышь поразительно ловко прыгнула в мох. Хазин попытался ее немного раздавить и потопал ногами, но надолго его усердия не хватило, Хазин отступил и стал бешено тереть ладонь о куртку.

— Лучше высосать яд, — посоветовал я. — А так ты инфекцию только вглубь загонишь…

— Какой яд, это же мышь?! — в волнении воскликнул Хазин.

Он сжал пальцы, стараясь выдавить из ранки кровь, но кровь не выступила.

— Трупный, — сказал я. — В пасти мыши всегда присутствует трупный яд. Если он попадет в рану… Некроз, паралич, все дела…

Хазин потянулся губами в ранке.

— Не советовал бы, — посоветовал Роман. — Во-первых, у тебя во рту тоже полным-полно бактерий, например стафилококков. Попадут в рану…

Роман причмокнул.

— Вплоть до ампутации, — пояснил он. — А во-вторых, мышиные бактерии могут перейти тебе в желудок — и бац! — геморрагический синдром!

Роман неприятно скривил щеку и выставил клык.

Хазин опустил руку.

— Что же делать? — спросил он.

Я хотел сказать, что, скорее всего, поздно что-то делать — мышиная зараза уже впиталась, но сказал по-другому:

— Надо прижечь. Сигаретой.

Хазин тут же закурил.

— Прижигание не поможет, — возразил Роман. — Нужно промыть рану. Водой или спиртом. Коньяком!

Хазин растерянно огляделся: в какую сторону он зашвырнул пустую бутылку, не помнил.

— Нет коньяка…

Роман развел руками. По просеке потянуло горячим ветром. Хазин погасил сигарету.

— Не переживай, Хазин, — сказал Роман. — Не все после укуса заражаются. Хотя…

Роман сделал вид, что задумался, потом сказал:

— Есть один старинный казацкий способ…

— Да ладно, Рома, ты сейчас скажешь мне, что надо поссать на руку! — угадал Хазин. — Старый анекдот.

— Человеческая моча стерильна. Кроме того, в ней есть полезные соли…

— Сам себе на руки ссы! — крикнул Хазин.

Роман равнодушно улыбнулся.

— Надо позвать остальных… Там была «Скорая»…

Хазин несколько раз попытался свистнуть, но свисток окончательно заклинило.

— Что делать?! — Хазин спросил с отчаянием.

— Мне кажется, надо идти налево, — сказал я.

— Да при чем здесь налево? — заорал Хазин. — У меня заражение!

И Хазин сунул мне под нос ладонь с раной.

— Да нет у тебя никакого заражения.

— Это все из-за железного клопа, — сказал Хазин. — Это был подклад.

— Что такое «подклад»? — поинтересовался Роман.

Хазин стал объяснять. Роман хихикал. Мы перебрались через пожарную канаву и вышли на просеку. Эта была не такая широкая, как предыдущая, и непроходимо заросла голубичными и малиновыми кустами. И пахло здесь малиной, хотя до самой малины было еще далеко, и земляникой.

— Я знал одного Романа, он украл у своей бабки барометр, — сказал Хазин. — А бабка ему сделала подклад на кладбищенской земле. Его потом по всей правой стороне ударом разбило. На хрена я в этот Чагинск поехал, Витя, сука, это ты меня заманил…

— Я тебя не заманивал, — возразил я.

Малина и смородина.

— Заманивал-заманивал. Мы правильно идем? Витя, проверь по компасу!

— Туда.

Но Хазин стал требовать компас, я достал и сунул ему.

Хазин бессмысленно вертел компас в руках, стрелка не двигалась.

— Там сзади задвижка есть, — подсказал Рома.

— Как у твоей бабы в Кинешме! — тут же ответил Хазин.

Роман отвернулся.

— Да ладно, Ром, не обижайся, это ведь правда… Как тут?

Хазин с трудом вытянул ногтями задвижку, стрелка качнулась и указала.

— И что? — спросил Хазин. — Север там, а нам куда идти?!

— Лучше идти назад, — сказал Роман. — Обратно.

— Я в этот лес не хочу! — тут же заявил Хазин. — Мы там опять заблудимся! Пойдем лучше по лесосеке! Туда!

Хазин махнул рукой:

— Что стоите?! Пойдемте!

— Лучше все-таки через лес, — настойчиво повторил Роман. — Неизвестно, куда эта просека…

— Эй! — перебил Хазин, помахал раненой рукой. — Меня крыса укусила!

И времени почти нет… Мы по лесу три часа перли, еще три часа, что ли, переть?

— Роман прав, лучше через лес, — согласился я. — Так будет короче.

— Я не пойду через лес, — твердо сказал Хазин.

— Ты что, Хазин, мыши испугался? — спросил Роман.

— Я не пойду, — помотал головой Хазин.

— Как хочешь.

Роман перепрыгнул противопожарную борозду, направился в лес.

— Думаю, лучше нам не разделяться, — сказал я.

И пошагал вслед за Романом.

— Валите… — плюнул вдогонку Хазин. — Валите, сволочи…

Догнал он нас через минуту. Продвигались не очень быстро, но скоро Хазин начал отставать снова, приходилось останавливаться и дожидаться.

— Меня в детстве, между прочим, тоже непростая мышь покусала… — бормотал он. — Это был… баргузин…

— Баргузин — это ветер, — поправил Роман.

— Чтоб ты понимал… Руку дергает… — уныло пожаловался Хазин.

— Столбняк, — вздохнул Роман.

— Столбняк?!

— Столбняк не дергает, — сказал я.

— Но ты же не знаешь, у тебя не было столбняка… Погодите… тут шестьсот километров всего…

Мы не слушали. Минут через двадцать Хазин остановился окончательно. Он тяжело дышал и вытирал пот со лба.

— Наверное, я все-таки промою рану…

Он отошел в сторону, долго расстегивал пряжку ремня, ойкал и кряхтел.

Мы с Романом на всякий случай отступили.

— Не могу! — всхлипнул Хазин. — Не получается никак, я сух, как сердце Зизи…

— Вить! Может…

— Хазин, пошел на фиг, — сказал