Дар языков - Татьяна Георгиевна Алфёрова Страница 8

нелепые накачанные губы-пельмешки, наращенные золотые локоны, приклеенные ресницы, а за всем этим – правда, которую Ольге хватило сообразительности озвучить: город Энск в Тмутаракани, мама с грошовой пенсией, сама Ольга без надежды найти нормальную работу и мужа, мрак и безденежье. И перспектива: продавать себя мужчинам куда противнее В. А В. – противный не слишком, но Ирка права, не приходят на проект нормальные мужики. Ирка пишет:

«Не то отвратительно, что В. под камеру мышцы качает, так и спортсмены делают, пусть хоть что демонстрирует, эксбиционизм, туда-сюда. Если речь о теле – наплевать. Но у вас там эксбиционизм отношений, это полный зарез! Доверчивость души невинной продаете! Разврат, ты знаешь, хладнокровный наукой славился любовной, сам о себе везде трубя и наслаждаясь не любя».

Зарядил дождь. Операторы, невидимые телезрителям, замахали: останавливайте шарманку! Крашеное дерево скамеек, на которых сидели на общем собрании, неприятно скользило под рукой. Зеленая зона на заднем плане, промокнув, обернулась тем, чем была на деле: скудный участок с парой чахлых кустов, жалкие клумбы. Операторы выбирали для съемки ближние планы, потому скупая зеленая зона выглядела в кадре как заманчивый сад. Запахло дождевыми червяками и мокрым асфальтом.

Ольгу опять оставили на проекте. Большинство проголосовало за исключение девушки, похожей на Ольгу и с похожей историей. Но девушка не догадалась красочно описать и преподнести свою правдивую историю, напротив, скрывала проблемы, а это непрофессионально.

Лиза все еще жила в «семейной» комнате с В., но их время кончалось, дело шло к разлуке, выселению Лизы, обновлению пары. Вселение Ольги было не за горами.

– Детка, я улетаю, – шептал В. в Лизин сосок, скрытый ненадежным и экономно скроенным трикотажным полотном. Глаза его подергивались скользкой пеленой, как глаза трупа или сонной птицы. – Еще немножечко разлуки, пока лавэ струится в руки. Успех аршином не измерить, и нам ведущий должен верить! Оттянем на себя эфир, благодаря скандалу, после соединимся, опять заживем в отдельной комнате на проекте. Но я был неправ. Попробуй все-таки завести с кем-нибудь отношения! Я не в претензии – это игра! Не то тебя как одиночку отсеют и поставят точку! Вот Димыч: лох и пустобрех, его ты щелкнешь, как орех! Пришел сюда не за деньгой, а за раскруткой – ага, телезвезда, сейчас. Телезвездец. Его можно динамить не то что два месяца – полгода! Намекни на шанс, он на букеты изойдет, с каждой поллюции – по букету. Ты же не станешь с ним заселяться по-серьезному? Не станешь в интим вступать?

– А Ольга знает, что у вас будут отношения на камеру? – Лиза спросила бестактно, не соблюдая правил игры, и В. рассердился. Справедливо рассердился.

– К чему это, солнце мое? Ты о чем?

Утром он не принес ей кофе в постель, хотя это было его традиционным подкупающим приемом в надежде, что операторы снимают процесс приношения всякий раз, превращая кофе в своеобразную марку идеальных отношений. В. страдал застарелым романтизмом. В отличие от ревматизма тут никакая мазь или народное снадобье не могли помочь.

Лиза плавно догадалась и согласилась: если уж всеведущие ведущие не в курсе задумки В., не в курсе въедливые и подозрительные участники, то Ольга тем паче. Ольга берет ее на пушку, подозревает наверняка, а точно не знает. Лиза не смогла отследить реакции и оценки участников сама: слишком часто закатывала истерику, а это требует сил и предварительной нервической подготовки, не позволяет отвлекаться, наблюдать за другими. Она не актриса, как ни старайся!

Сходиться с кем-либо из участников (с сотрудниками, обслуживающим персоналом и вовсе нельзя – оштрафуют!) в дружбу не хотелось, какая дружба, если игра на деньги, «на вылет». Лизу ожидаемо не любили участники-«коллеги» и симметрично наоборот поддерживали ведущие, Лиза вносила в действие оживление, динамику, она умела скандалить. Если отпустить себя и просто говорить то, что думаешь об окружающих, – это уже скандал. Неоднократно к ней подваливали прочие бузотерки с предложением дружить альфа-девочками. Но у них была игра, а у Лизы скандал от души, и камера видела. Камера все видит. Девочек «увольняли», Лиза оставалась. Лиза вела себя честно. В пределах передачи.

Она начала получать зарплату, а не только бесплатную еду из общего холодильника. Положенная дармовая еда была лишена метки производителя: на пакетах с молоком, крупой, чаем заклеивали торговую марку, чтобы не служила рекламой. Если хотелось большего, не входящего в обычный список продуктов, можно и заказать, хоть готовые блюда из ресторана, хоть продукты из сетевого магазина – за свой счет. Но когда не устраиваешь ужин на всю компанию или романтическое свидание со жратвой и «возлюбленным», заказанные продукты лучше использовать без свидетелей, камера такое игнорирует, как правило. Камера любит действие, выплеск: деликатесы хотя бы. Или экзотику. Обычное стандартное не требуется, ешьте свою простоквашу в одиночку, зрителю та простокваша и дома надоела.

Ольга забросала Лизу эсэмэсками: один из способов пообщаться скрытно от ведущих программы. Если… Если получатель не обнародует сообщение. Или ведущий не попросит смартфон для проверки сообщений на общем собрании (а такое порой случалось и повышало градус искренности), не то приватно, во время интимной беседы с участницей под камерами двух операторов: ближнего и дальнего плана. Лиза не знала, могут ли техники шоу восстановить удаленные из смартфона сообщения, но опасалась этого, на всякий случай.

Ольга, без сомнения, сохраняла переписку. Она настаивала на встрече на нейтральной территории, вне программы. Последняя эсэмэска намекала на беременность Ольги. И Лиза сдалась – согласилась встретиться вне зоны. Ольга плакала (она играла? по-честному?), просила встретиться в сауне. Лиза сообразила – боится смартфона, боится, что включу диктофон. (Ведь слишком часто разговоры принять мы рады за дела, а глупость ветрена и зла, но важным людям важны вздоры.)

Их совместный поход в сауну привлек внимание, спровоцировал маленький сюжет: соперницы пытаются достичь соглашения, – но снимать в парилке сауны невозможно, потому сюжет не показали в основной программе.

– Знаю, что у вас договоренность с В., – начала Ольга.

Лиза не стала возражать с ходу, это уже звучало на разборе, посмотрим, что дальше.

– У меня беременность, одиннадцать недель, любой врач подтвердит. – Ольга сообщила новость в предбаннике деловито, без патетики. – Будет выкидыш. Поняла? Выкидыш будет. Но объявить о беременности я успею на общем собрании.

Соперница держалась отлично, сауна ей шла: Ольга разрумянилась, приобрела соблазнительную томность и многозначительность жестов, а вот Лизе было тяжеловато после получаса в парилке. Лизе хотелось наружу, пусть к камерам, хотелось прохладного душа и освежающего клюквенного морса.

– Это от В.? – Лиза не удержалась все-таки. Она не понимала, когда В. мог