Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан Страница 8

Михаил стал православным епископом, он с самого начала служил в монастыре у подножия гор. На склонах он собирал особые травки и готовил из них лечебные ванны для путешественников. Ему было двадцать восемь, когда к нему обратилась девушка из нижней деревни. У нее по всему телу шли красные пятна, самые отвратительные расползлись по ее лицу. Она страдала псориазом, никто не знал почему. Два дня и две ночи отец Михаил молился с ней, а потом приготовил ей ванну с водой из местного источника. После нескольких процедур девушка чудом исцелилась. Известие о способностях отца Михаила распространилось по всему краю. С тех пор в монастырь Высокие Дечаны ездили люди со всей Югославии.

Дарко после войны какое-то время оставался в армии, в морской пехоте, но у него были проблемы со здоровьем, поэтому он вынужден был оставить службу. Всю жизнь работал он на автомобильном заводе в Детройте и мечтал о том, чтобы однажды вернуться в Дечаны. Вот только жена его не работала, а молодому Николаю в военной академии требовались деньги. Не было у Дарко денег на билет ни на корабль, ни на самолет, он пахал с утра до вечера в монтажном зале. Работа его убивала. Каждое воскресенье он ходил в православный храм на Бродвее. Время от времени он писал письма в Дечаны Михаилу о том, что приедет, как только станет работать в новом отделе, потом – как только ему исполнится сорок, потом – пятьдесят. Он умер от рака легких в 1970 году, ему было пятьдесят три года.

В том же году его сын Никола Срдич превратился в Америке в мистера Джонса, в то время он уже служил в американской армии. Новое имя легче было произносить по-английски, а также оно больше подходило к его капитанской должности и к его дальнейшей воинской карьере. Для миссии в Косово его выбрали потому, что по происхождению он был сербом, хотя по-сербски после смерти отца он вообще не говорил. У него были хорошие способности переговорщика, в этом было его самое главное преимущество. Он не забивал голову лишними мыслями, все приказы выполнял на совесть, потому что не хотел надрываться, как отец. Ему нравилось путешествовать, получая при этом хорошие деньги. Потому он и носил на военном ремне значок с орлом. С американской армией он объехал весь мир: от Южной Америки, через Сирию и Египет в Марокко и Камбоджу. Косово было его последней миссией.

В день, когда маленький конвой остановился перед монастырем, его ворота открылись впервые. Навстречу припарковавшимся машинам вышли несколько паломников. Верующие разглядывали американского генерала, с достоинством шествовавшего между двумя телохранителями, как привидение. Даже здешний легендарный святой крест с эмблемами луны и солнца не произвел на них столь сильного впечатления. Голова Джонса была покорно склонена к земле, в руках он держал пилотку с двумя звездами. Кто в Косово не знал командующего американской базой!

– Как смеешь ты, антихрист! – Старая женщина в платке, перекрестившись, погрозила ему палкой.

Двое молодых сербов крикнули ему:

– Иуда! Предатель собственного народа!

Личная охрана повернулась, но туча прошла стороной. Генерал Джонс привык к оскорблениям на земле своих предков. Военные кампании за многие годы научили его, что просто словами еще никто и никогда ни одну страну не добыл.

Люди с автоматами на груди остались стоять внизу у бокового входа, в котором через мгновение исчез генерал.

В центре каменного зала находилась деревянная кадка, из которой поднимался пар. Отец Михаил все приготовил для ванны. Он привык, что генерал всегда приезжает на короткое время, и также хорошо знал его болезнь. Это была та же болезнь, как и у его первой пациентки, – псориаз. Генерал стоял перед ним голый, а отец Михаил его осматривал. Красные пятна поднимались от стоп до колен.

– Кажется, с последнего раза улучшилось. – Отец Михаил потер морщинистое лицо. Он говорил с Джонсом по-сербски. – Будем вместе читать «Отче наш» за твое исцеление!

Медленным жестом руки он указал генералу, чтобы тот залез в купель, а потом произнес крепким голосом:

– Когда ты смоешь с себя все свои грехи – исцелишься!

Генерал погрузился в теплую воду, которая пахла лавандой и еще какими-то неведомыми ему травами.

Отец Михаил начал:

– Отче наш, иже еси на небесех…

Его слова гулко звучали под романскими сводами.

Джонс повторял за ним фразы на сербском, думая при этом о своих ногах и еще – о тайной встрече, о которой его целитель еще и представления не имел. Она должна состояться именно здесь, в стенах православного монастыря.

Во второй раз ворота монастыря открылись часом позже. В них въехал черный лимузин с темными стеклами. И эту машину сопровождал «хаммер» с пулеметом на крыше, только знаки были иными: вместо белого знака US Army на металлических дверях блестела черная орлица на красном фоне – символ Албанской освободительной армии. Машина остановилась перед храмом рядом с автомобилями сопровождения с базы Бондстил.

Отец Михаил стоял на коленях перед иконой святого Симеона лицом к стене, молясь об исцелении единственного сына своего друга детства. Генерал отсутствующе смотрел в потолок, в душе повторяя заученные слова, когда кто-то сильно постучал в дверь. В Тете за горами с другой стороны границы как раз зашло солнце. Отец Михаил удивленно поднял голову:

– Войдите!

Когда в дверях появился командующий Армией освобождения Косова Хасан Тахири, отец Михаил вытаращил на него глаза. Сразу за ним в помещение вошел и капитан Калимант.

– Добрый день, господин генерал! – Командующий щелкнул каблуками и отсалютовал.

И Калимант по-военному отдал честь.

Почти девяностодвухлетний отец Михаил встал неожиданно быстро. Генерал в ванне приветственно поднял руку, но даже не взглянул на вошедших.

– Что вам здесь нужно, господин Тахири? – Старец встал на их пути. – Здесь, в монастыре, вы гость незваный.

– У нас тут сегодня встреча с генералом Джонсом! – Командующий прямо изложил суть дела.

Генерал все еще смотрел в потолок, что-то бормоча под нос, – он прямо сейчас заканчивал шестой раз повторять «Отче наш» для собственного исцеления.

– Это правда, Николай? – Отец Михаил строго взглянул на него.

– Да, отец. – Он протер глаза, будто только что пробудился от сна. – И прошу вас, не говорите мне «Николай», называйте меня Джонс!

– Мне не хотелось бы, чтобы вы встречались с этими людьми на земле монастыря. – Старец сжал кулаки. –