История одного поколения - Олег Валентинович Суворов Страница 78

сдал на все лето свою квартиру, переселившись на заранее переоборудованный чердак, куда провел электричество, чтобы готовить там на электроплитке. Правда, индус оказался хитрецом не хуже самого Иванова — спустя месяц, когда он уже выехал из квартиры и исчез с горизонта, пришел счет за международные переговоры. Сумма оказалась настолько внушительной, что на ее погашение ушла чуть ли не треть всех полученных от индуса денег. Оставаться без телефона Иванов никак не мог — он был нужен ему для поиска новых авантюр.

Во-вторых, он был человеком небрезгливым и однажды, проходя мимо помойного бака, увидел там старую магнитолу. Понадеявшись на то, что сумеет ее отремонтировать, Иванов принес магнитолу домой, вскрыл корпус и — к своей величайшей радости — обнаружил там забытую прежним хозяином заначку в размере пяти стодолларовых купюр. В условиях жесткой экономии, к которой ему было не привыкать, он растянул эту сумму на целых полгода.

В-третьих, Иванову повезло еще в одном — одолжив под очередной «проект» деньги у Петра Демичева, ему не пришлось их отдавать по причинам, о которых мы расскажем в одной из последующих глав.

Однако к моменту начала сожительства с Марусей его доходы иссякли, и он стал обдумывать очередную авантюру.

— Слушай, Мария, — во время очередной выпивки обратился он к своей сожительнице, которая уже успела достичь нужной кондиции, — а что мы, собственно говоря, теряемся? Ты все равно живешь у меня, в то время как твоя собственная квартира пустует.

— И что ты предлагаешь?

— Давай ее сдадим! У тебя же двухкомнатная, район хороший, метро близко, так что это будет стоить не менее трехсот баксов.

— Сколько? — изумилась Маруся и сразу, после того как Иванов повторно назвал сумму, согласилась.

Однако когда сожитель увидел, в каком жутком состоянии находится ее квартира, не знавшая ремонта почти двадцать лет, он понял, что ни о каких трехстах долларах не может быть и речи. Конечно, можно было бы договориться с будущим арендатором, что тот сделает ремонт за свой счет, а первые два-три месяца поживет бесплатно, но на что они будут питаться в течение этого срока?

— Да, мать, загадила ты ее основательно, — сказал он Марусе. — В таком виде ее не сдашь.

— Что же делать? — опечалилась она.

— Давай ее продадим!

— Да-а, — недоверчиво протянула Маруся, — а если ты меня выставишь, где я буду жить?

— С чего ты взяла, что я тебя выставлю? — Он улыбнулся и небрежно приласкал пьяную женщину. — Да никогда в жизни! Зато, ты только представь, сколько тысяч баксов мы за нее получим. На эти деньги мы сможем прожить несколько лет. «Если, конечно, ты, сучка, не будешь каждый день нажираться», — мысленно добавил он.

— А потом?

— А потом еще что-нибудь придумаем!

Колебания Маруси закончились одновременно с заявлением Иванова, что денег у них больше нет, а потому ежедневный поход в магазин лишен всякого смысла.

Все было сделано в течение одной недели — найдена фирма-риэлтор, оформлены необходимые документы и получены деньги. Правда, радость Иванова несколько омрачало то обстоятельство, что в один из недолгих моментов просветления Маруся решительно потребовала отдать ей на хранение хотя бы половину суммы.

— Ты что, мне не доверяешь? — соизволил обидеться он, после чего участь несчастной женщины была решена.

Не прошло и двух недель, в течение которых Маруся беспрерывно пьянствовала, беззаботно тратя, несмотря на все уговоры Иванова, свою часть полученных денег, как наступила кошмарная развязка.

В тот вечер она пила одна — Иванов упорно не желал становиться алкоголиком, поэтому все реже составлял ей компанию, — после чего, как обычно, собралась в магазин за «добавкой».

— Деньги-то хоть оставь, — остановил ее сожитель, — у меня они целее будут! Возьми только сотню.

— Еще чего!

— Оставь деньги, дура, — продолжал настаивать Иванов. — Тебя же в таком состоянии любой ограбит! Менты ловят выпивох именно тогда, когда они идут добавлять в ночные магазины. Они как охотники, которые устраивают засады на несчастных животных возле тропы, которой те идут к водопою. Сама, что ли, этого не знаешь?

— Ха-ха-ха, — рассмеялась Маруся, — ну меня-то они хрен ограбят! Если боишься, пойдем со мной!

— Ну вот еще, только позориться…

— Тогда пусти, я сама пойду. — И, оттолкнув Иванова, она устремилась к входной двери.

Благополучно дойдя до ночного магазина, Маруся пошарила по карманам куртки и обнаружила, что из российских денег у нее осталась лишь какая-то мелочь. Пришлось зайти в обменный пункт, находившийся в том же здании. Здесь-то ее и увидели двое патрульных милиционеров из хорошо знакомого ей местного отделения милиции, в котором когда-то до смерти забили ее сына. Марусю там хорошо знали и предпочитали не связываться, даже когда она надиралась до самого безобразного состояния. И дело было не в том, что милиционеры испытывали какие-то душевные муки, тем более что непосредственные участники убийства там уже давно не работали; дело было в яростной ненависти Маруси к любым представителям правоохранительных органов. Стоило доставить ее в отделение, как немедленно начинался дикий скандал — она билась в истерике, громко проклинала «проклятых ментов» и грозила им «Божьей карой». Заметив, как Маруся прячет пачку стодолларовых купюр и рассовывает по карманам рубли, милиционеры молча переглянулись и вышли на улицу.

— Что будем делать? — многозначительно спросил старшина.

— Задержим и доставим к нам? — предложил младший сержант.

— Тогда придется делиться со всем отделением!

— А что ты предлагаешь?

— Ты видел, сколько у нее баксов?

— Ну!

— Что — ну! Действовать надо, когда еще такой случай представится! Она сейчас возьмет выпить, а по дороге наверняка не вытерпит и начнет прикладываться. Тут-то мы ее остановим и отберем баксы.

— А если она потом, когда протрезвеет, придет жаловаться и заявит, что мы ее ограбили?

— А кто ей поверит? Мы ничего не знаем, мы ее не задерживали, а деньги она потеряла.

На свое несчастье, Маруся стала действовать именно так,