Первый контакт - Станислав Лем Страница 71

корпус такой большой. Это как бы мозг и одновременно плазменная батарея, которая передает заряды непосредственно «пишущему каналу». У него канал кончается проводками на воротнике, но это у всех по-разному. Писать они, конечно, должны учиться. Эта операция, практикующаяся уже тысячи лет, – только подготовительный шаг.

– Значит, он действительно не говорит? – спросил Химик.

– Говорит! Кашель, который вы слышали, и есть речь. Одно покашливание – это целое предложение, произнесенное с большой скоростью. Мы записали кашель на пленку – он раскладывается на спектр частот.

– А! Так это речь, основанная на принципе частотной модуляции звуковых колебаний!

– Скорее шумов. Она беззвучна. Звуками выражаются исключительно чувства, эмоциональные состояния.

– А эти электрические органы – служат ли они им оружием?

– Не знаю. Но можно его спросить.

Кибернетик наклонился, вытащил большой чертеж, на котором был изображен схематичный вертикальный разрез двутела, указал на два удлиненных сегментных образования внутри него и, приблизив рот к микрофону, спросил:

– Оружие?

Репродуктор, установленный с другой стороны, напротив лежащего двутела, застрекотал. Двутел, который чуть приподнял малый торс, когда вошли новые люди, некоторое время оставался неподвижным, потом закашлял.

– Оружие – нет, – глухо заскрипел репродуктор. – Много оборотов планеты – когда-то – оружие.

Двутел кашлянул.

– Орган – рудимент – биологической – эволюции – вторичная – адаптация – цивилизация, – мертво, без всякой интонации проскрипел репродуктор.

– Ну-ну, – буркнул Инженер.

Химик слушал, зажмурив глаза.

– А, значит, действительно! – вырвалось у Координатора. Он сдержался и спросил: – Что представляет собой их наука?

– С нашей точки зрения она странная, – сказал Физик. Он поднялся с колен. – Никак не убрать этого проклятого скрипа, – бросил он Кибернетику. – Огромные знания в области классической физики. Оптика, электричество, механика в специфическом соединении с химией – что-то вроде механохимии. Там у них любопытные достижения.

– Ну?! – рванулся вперед Химик.

– Подробности потом. У нас все зафиксировано, не бойся. От этих исходных позиций мы перешли к теории информации. Но ее изучение у них вне специальных учреждений запрещено. Хуже всего выглядит их атомистика, особенно ядерная химия.

– Подожди, как это запрещено? – удивился Инженер.

– Очень просто, нельзя проводить такие исследования.

– Кто их запрещает?

– Это сложный вопрос, и мы еще мало что понимаем, – вмешался Доктор. – Хуже всего мы пока ориентируемся в их социальной динамике.

– Кажется, для ядерных исследований им не хватает стимулов, – сказал Физик. – Они не ощущают энергетического дефицита.

– Давайте кончим сначала с одним! Так как же с этими запрещенными исследованиями?

– Садитесь, будем спрашивать дальше, – сказал Кибернетик.

Координатор приблизил лицо к микрофону. Кибернетик остановил его:

– Подожди. Трудность заключается в том, что чем сложнее конструкция предложения, тем больше рассыпается у калькулятора грамматика. Кроме того, анализатор звука, кажется, недостаточно селективен. Часто мы получаем просто ребусы; впрочем, сами увидите.

– На планете вас… много? – медленно и отчетливо спросил Физик. – Какова динамическая структура? Вас много на планете?

Репродуктор щелкнул два раза и остановился. Двутел довольно долго не отвечал. Потом хрипло закашлял.

– Динамическая структура – двойная. Связь – двойная, – забормотал репродуктор. – Общество – управляется – централизованно – вся планета.

– Отлично! – воскликнул Инженер.

Как и остальные двое новых участников беседы, он был очень возбужден. Физик, Доктор и Кибернетик, может быть, от усталости, сидели неподвижно, с безразличными лицами.

– Кто управляет обществом? Кто на вершине – один индивид или группа? – спросил Координатор, потянувшись к микрофону.

Репродуктор затрещал, послышалось протяжное гудение, на пульте прибора пару раз мигнул красный указатель.

– Так спрашивать нельзя, – поспешил объяснить Кибернетик. – «На вершине» в данном случае – переносное значение слова и не имеет эквивалента в словаре калькулятора. Подожди, я попробую.

Он наклонился вперед:

– Как много вас управляет обществом? Один? Несколько? Большое число?

Репродуктор быстро застрекотал.

Двутел покашлял, и репродуктор начал размеренно выбрасывать:

– Один – несколько – много – управление – неизвестно. Неизвестно, – повторил он.

– То есть как неизвестно? Что это значит? – спросил удивленный Координатор.

– Сейчас выясним. Не известно тебе или не известно никому на планете? – сказал Кибернетик в микрофон.

Двутел ответил, и калькулятор выбросил в репродуктор:

– Связь – динамичная – двойная. Известно – одно – есть. Известно – другое – нет.

– Ничего не понимаю! – Координатор смотрел на остальных. – А вы?

– Подожди, – сказал Кибернетик, всматриваясь в двутела, который еще раз медленно приблизил лицо к своему микрофону и кашлянул несколько раз.

Калькулятор заговорил:

– Много оборотов планеты – когда-то – управление централизованное – распределенное. Пауза. Сто тринадцать оборотов планеты так есть. Пауза. Сто двенадцатый оборот планеты – один двутел – управление – смерть. Сто одиннадцатый оборот планеты – один двутел – смерть. Пауза. Другой один – управление – смерть. Пауза. Один – один – смерть. Пауза. Потом – один двутел – управление – неизвестно – кто. Неизвестно – кто – управление. Пауза.

– Да, действительно ребус, – сказал Координатор. – И что вы с этим делаете?

– Никакой не ребус, – ответил Кибернетик. – Он сказал, что до сто тринадцатого года, считая от сегодняшнего дня, у них было центральное правительство из нескольких индивидуумов. «Управление централизованное, распределенное». Потом наступило правление одиночек; предполагаю, что-нибудь вроде монархии или тирании. В сто двенадцатом и сто одиннадцатом годах – они считают от настоящего момента, сейчас нулевой год – произошли какие-то бурные дворцовые перевороты. Четыре властителя сменились в течение двух лет, их правление кончалось смертью, конечно, не естественной. Потом появился новый правитель – неизвестно, кто им был. Знали, что существует, но было неизвестно, кто это.

– Как же так – анонимный властелин? – изумился Инженер.

– Очевидно. Постараемся узнать больше.

Он повернулся к микрофону:

– Сейчас известно, что один индивид управляет обществом, но неизвестно, кто это? Так? – спросил он.

Калькулятор невнятно захрипел, двутел откашлялся, как бы заколебался, снова несколько раз кашлянул, и репродуктор ответил:

– Нет. Не так. Пауза. Шестьдесят оборотов планеты – известно, один двутел – центральное управление. Пауза. Потом известно – ни один. Пауза. Никто – центральное управление. Пауза.

– Теперь я не понимаю, – признался Физик.

Кибернетик сидел, наклонившись над прибором, он сгорбился, прикусил губу.

– Постойте. Всеобщая информация – нет центральной власти? Так? – спросил он в микрофон. – А в действительности есть центральная власть. Так?

Калькулятор объяснялся с двутелом, издавая скрипучие звуки. Люди ждали, наклонившись к репродуктору.

– Такая правда. Так. Пауза. Кто информация – есть центральное управление – тот – есть – нет. Тот – когда-то есть – потом нет.

Они молча переглянулись.

– Кто говорит, что существует власть, сам перестает существовать. Так он сказал? – вполголоса проговорил Инженер.

Кибернетик медленно наклонил голову.

– Но ведь это невозможно! – воскликнул Инженер. – У власти должно быть какое-то местопребывание, она должна издавать распоряжения, законы, должны существовать ее исполнительные органы, иерархически низшие, войско – мы же встречались с их вооруженными…

Физик положил ему руку на плечо. Инженер умолк. Двутел продолжал кашлять. Зеленый глаз калькулятора быстро затрепетал. Заговорил репродуктор:

– Информация – двойная. Пауза. Одна информация кто – тот есть. Пауза. Другая информация кто – тот когда-то есть, потом нет. Пауза.

– Существует информация, которая блокируется? – спросил в микрофон Физик. – Так? Кто ставит вопросы из