Имитация - Елена Эдуардовна Бодрова Страница 7

– Илья! – Она щелкнула пальцами в воздухе, привлекая мое – тоже размякшее – внимание. – Я звонила тебе вчера. Почему не перезвонил?

– А, ммм.

Так это Валерия звонила. Если бы я знал.

– Нам играть на зачете ансамбль. В курсе?

Я кивнул.

– Романс Рахманинова играем.

Руки и ноги вдруг стали неудобными, не приспособленными к движениям и даже к стоянию на месте – я застыл посреди класса как дурак и стоял.

– Может, сядешь за рояль? – иронично предложила Валерия. И я подумал, что да, это лучшее решение. Правда, мне еще играть. Пальцами. Тоже неудобными.

– Я повторю свою партию, а ты как хочешь, – добавила она и подняла скрипку на плечо.

Я протиснулся к роялю, хотя места пройти было достаточно, но я именно протиснулся. Даже умудрился удариться коленом о него, когда садился.

Пялился в ноты минут пять, не понимая, чем соль отличается от си. Валерия не обращала на меня внимания, шпарила на скрипке. И за что меня поставили с ней в пару на ансамбль? Всегда ведь с Дашей играли.

– Попробуем? – Она перелистнула ноты скрипичной партии в начало и поглядела на меня.

Я сглотнул. Придется читать с листа, а я рядом с ней вообще не соображаю.

– Да, – сказал я и мысленно обругал сам себя за такой ответ.

Кое-как, обрывками, с кучей остановок мы проиграли произведение.

– К следующему уроку выучи, – строго, как преподаватель, сказала мне Валерия. И к своему стыду, я только безропотно кивнул в ответ.

– И перезванивай, когда тебя просят. Хотела предупредить, чтобы хоть чуть-чуть подготовился.

Я снова кивнул, а она выпорхнула из кабинета.

* * *

– Где ты взял ту конфету?

– Которая с загадкой? Не разгадал еще?

– Гена, это важно. Откуда она у тебя?

– Не знаю. Мама в магазине купила, наверное. Где же еще? А что?

Любопытный Гена уставился на меня, а я не знал, что сказать. Мы приближались к кабинету полифонии, и надо было договорить, прежде чем зайдем.

– У вас остались такие же конфеты?

– Понравились? – улыбнулся Гена. – Или надеешься, что попадется еще какая-нибудь загадка? Я вот в детстве любил загадки. В детсаде были такие книжки с картинками…

– Остались или нет? – прервал я поток его воспоминаний. Гена обиженно сомкнул губы.

– Не знаю. Смотреть надо.

– Давай тогда сходим к тебе после пар?

Он обрадовался.

– Да, давай. Можно будет еще фугу посочинять вместе, да? А то у меня интермедия не выходит.

* * *

Мы с Геной ехали к нему домой. Нас болтало в трамвае. Я смотрел в равномерно пыльное окно на людей, толкущихся на остановках. И сравнивал их с музыкой. Незнакомые люди, чьи макушки я видел из трамвая, были для меня неинтересными, банальными темами. Кто-то даже не был темой, как вон тот мальчик, он просто держится за мамину руку, а она ему что-то непрерывно рассказывает. Это она – тема, а мальчик лишь подголосок. Но он может вырасти в самостоятельную мелодию, у которой появится свой подголосок. В виде подружки, например.

Я задумался. Интересно, а из нас с Дашей – кто тема, а кто подголосок? Или мы равноценны и звучим двухголосно? Может, из нас даже получилась бы неплохая фуга? А Валерия? Контрастная тема?

Что за мысли лезут в голову.

– …тогда сочиню много интермедий. Чтобы все разные были. – До моего сознания долетел голос Гены. Оказывается, он все это время мне что-то рассказывал. – И ракоход еще хочу.

– Ракоход?

Я удивился, но Гена подумал, я не знаю, что такое ракоход. Достал смартфон и стал тыкать пальцем в дисплей.

– «Ракоход, – начал он зачитывать, – это проведение темы в обратном движении, от последней ноты к первой. То же, что и ракоходная имитация». Это как если бы мы стали ходить задом наперед.

– Видел такой клип, – говорю. – Там парень шел задом наперед через лес, при этом запросто обходил деревья, потому что знал, где они.

– Откуда знал? Он же только сейчас идет.

– Да, но он идет задом наперед – из будущего в прошлое. То есть предполагается, что он уже прошел по этому пути. Улавливаешь?

– Нет.

– Да я тоже. Он шел и шел. И пел, что сносил бы даже ссоры со своей девушкой, лишь бы она была с ним.

– И что дальше? – заинтересовался Гена.

– Дальше парень зашел в машину. Она стала откатываться назад. Через разбитое стекло влетела девушка, стекло склеилось, стало цельным. Девушка очнулась, стала живой. Это была секунда до аварии. Такой вот ракоход, движение от смерти к жизни.

– Жутковато.

Оставшиеся две остановки мы молчали. Я разглядывал макушки людей через пыльное стекло.

* * *

Пока Гена медленно стягивал с себя куртку, я в пару шагов оказался у него на кухне и уже осматривал конфетницу, как какой-нибудь сладкоежка. Гена появился через минуту.

– Нашел?

– Да, вот две.

Я извлек конфеты.

– Их там больше должно быть.

– Ты их ел – такие конфеты?

– Да. А что?

– Были там загадки?

– Не припомню. Ну, я бы заметил, наверное, да?

Я развернул обе конфеты – обратная сторона фантиков была пуста. Гена взял одну из конфет и засунул в рот.

– А ты отгадал первую загадку?

Я порылся в конфетнице, но больше таких не было.

– Нет, не отгадал.

– Может, это как в игре, – говорил Гена с набитым ртом. – Сначала надо отгадать эту – тебе подсунут следующую.

– Подсунут? – Я подозрительно поглядел на него. Наивные глаза навыкате, круглое лицо. Самый простой парень из всех, кого я знаю. Гена.

– Да я шучу.

– Пойдем в магазин?

– Зачем?

– За конфетами.

* * *

– Предлагаешь купить все?

– Возьмем полкило.

– А если в них не будет загадок, вернешься и скупишь все?

– Не знаю. – Я не хотел думать, хотел совком накладывать в целлофановый пакет конфеты. Так и сделал.

Дома мы с Геной вывалили содержимое пакета на кухонный стол и принялись разворачивать каждую. Все обертки оказались чисты.

– И что теперь будешь делать? – спросил Гена.

– Оставлю конфеты тебе, ешь.

– Спасибо, конечно. Но дались тебе эти загадки?

– Да просто.

– Да просто? Носишься с ними уже не первый день.

Я помолчал немного, а потом вдруг, неожиданно для себя, выложил все Гене. Про папу и как он шутил, оставляя загадки в обертках. Гена слушал удивленно. Рассказал и о том, что папа пропал девять лет назад. Говорил, а внутри что-то переворачивалось, казалось, что не надо рассказывать. Но я все говорил и говорил. Пока резко не замолк – будто кончились слова.

Гена после паузы осторожно сказал:

– Илья, а ты