142 страуса - Эйприл Давила Страница 61

— И как же страусы связаны с твоим стаканом виски? — спросила я, пытаясь нарушить ее логику упоминанием о совершенно постороннем предмете, но мама не попалась на удочку. Она села на самый край потертого стула и наклонилась вперед.

— Откуда взялись деньги, чтобы купить эту конкретную бутылку? Страусовая ферма. И что такое вообще деньги?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что неважно, где ты находишься, — нет такого места, куда ты не могла бы отправиться. Это теория стакана виски. Нужно просто быть уверенной в том, что одно вытекает из другого и, стало быть, ты туда непременно попадешь. Тебе только нужна следующая цель, по направлению к которой двигаться.

Мама прочитала на моем лице сомнение.

— Это не обязательно должен быть виски, — сказала она. — Можно использовать праздничный торт, или кроссовки, или панду — все равно что. Все взаимосвязано. Тебе нужно обрести веру, особенно в тяжелый период.

— Веру во что? У меня такое впечатление, что я слушаю тетю Кристину.

— Вот этого не надо. — Мама нахмурилась.

— Чего?

— Я не говорю о слепой вере — когда ты веришь во что-то, потому что тебе так сказали. Я имею в виду уверенность — когда ты не сомневаешься в чем-либо, поскольку уже испытала это раньше и логика подсказывает, что это произойдет снова. — Мама подняла стакан и коснулась им моего. — И когда все остальное тебя подвело, выпей.

В ее словах я услышала логику бабушки Хелен. Вера тети Кристины в Бога бабушке никогда не подходила, но доверие к жизни — совсем другое дело. Вот что она имела в виду, когда говорила, что ее религия — цикличность природных процессов. Она знала, что за солнечной погодой придет дождь, что козы не дадут сорнякам разрастись и что раз в месяц на небо выйдет полная луна. Она была уверена в неизменности этих явлений, поскольку доверяла природе.

— Знаешь, сейчас у тебя все хреново, — продолжала мама, — и мне жаль, что я не приехала раньше поддержать тебя. Серьезно. Но ты сильная, ты с детства такой была. И у тебя есть следующая цель. Ты продашь ранчо и продолжишь свою жизнь, оставив все это позади. Пусть все идет как идет. Одно цепляется за другое, и рано или поздно ты оказываешься там, где все хорошо.

Я отхлебнула из стакана и поморщилась — виски обжег мне язык. Мне хотелось ей верить, что можно просто взять и укатить от всех проблем. Это был бы самый легкий путь.

— Ты потому столько раз переезжала, когда я была маленькой?

Мама снова подняла стакан.

— Именно. Если ни хрена не выходит, надо двигаться дальше. И не оглядываться. Найти очередную цель, которая приведет тебя к следующей, и не успеешь оглянуться, как настоящее становится прошлым и больше не приносит тебе боли.

— И когда же ты нашла то место, в котором все хорошо? — Я подумала о проведенных вместе с ней тринадцати годах. У меня никогда не возникало впечатления, что мы меняем жизнь к лучшему. Мы всегда бежали от чего-то плохого. — Не тогда ли, когда мы жили в машине, потому что тот парень украл у нас деньги на аренду квартиры? Как там его звали? Или нет, наверно, это когда жена одного мужика засандалила нам в окно камень, я поранила ногу и залила весь ковер кровью, а мы не могли получить деньги со счета. Это и было то самое место, где все хорошо?

— Так нечестно. — Она опустила голову, как надувшийся ребенок.

— Да неужели? Что нечестно, так это притворяться, будто наша жизнь не была сплошным кошмаром, мама. Теория стакана виски, офигеть. Ты просто оправдываешь свою беспутную жизнь. Бросаешь работу, переезжаешь из города в город, меняешь мужчин. И еще меня таскала с собой.

— А что же ты сегодня утром отшила Девона? — По лицу ее пробежала злорадная усмешка. — Хороший парень, хотел жить с тобой.

— Это другое, — ответила я.

— Ну конечно! Думаешь, ты лучше меня? — Мама в возбуждении встала с места и прошлась по комнате. — Думаешь, ты умеешь решать свои проблемы? Поэтому торопишься спихнуть ранчо первому попавшемуся покупателю, даже зная, что твоя бабушка в гробу перевернется! Ты моя дочь и поступаешь точно так же, как я. Только я чуть постарше и пытаюсь поделиться опытом, чтобы ты хотя бы понимала, что делаешь. У меня ушло много времени, чтобы примириться с порядком вещей.

— Ага, блин, — усмехнулась я, — Будда ты наш.

Мама насупилась, рассеянно вынула из кармана сигареты, покрутила в руках пачку и снова убрала.

— Зачем ты вообще приехала?

— У меня умерла мать, — ответила она, откидывая за спину дреды.

— Но ты пропустила и траурную службу в церкви, и поминки. Ты вообще все пропустила. Даже мое взросление. Так зачем ты здесь?

— Наверно, подумала, что тебе нужна помощь.

— Только не уверяй меня, что ты рвешься работать на ранчо. Со времени приезда ты хотя бы раз выходила на улицу днем?

— А как же? Кто приезжал в суд сегодня утром?

— Признайся, что тебе просто нужны деньги. — Я хотела этой фразой подтолкнуть мать к откровенности, и она не моргнув глазом заглотила наживку:

— Кстати о деньгах.

— Ну разумеется, — вздохнула я, собираясь с силами. Я знала, что этот разговор состоится, с той минуты, когда она перешагнула через порог.

Мама вернулась к креслу у окна и села ко мне лицом, словно на деловом совещании.

— После продажи ранчо у тебя будет хренова туча денег, Таллула. — Она понизила голос до заговорщического шепота, словно мы с ней только что успешно ограбили банк.

— Бабушка оставила ранчо мне, — ровным голосом произнесла я и сосредоточила взгляд на ее отражении в стекле. Я отказывалась обсуждать бабушкино завещание.

— Но ведь Стив получил пять штук баксов, — словно оправдываясь, сказала она.

Она это серьезно? Да уж, аргумент хоть куда.

— Дядя Стив украл эти деньги, и потому шериф объявил его в розыск.

— Несправедливо, что мне не досталось ничего, кроме ящика старых номерных знаков.

Я поставила стакан на ляжку. Он был холодным.

— Здесь не бесплатная столовая, мама. Ты не можешь просто протянуть руку и получить то же, что и все остальные.

Прежде чем ответить, она обдумала свои слова.

— Я не собиралась об этом упоминать, но если уж на то пошло, то имей в виду: