Лекарство от зла - Мария Станкова Страница 56

Я однажды подслушала, что у него на книжке было тридцать семь тысяч левов. От свиней. Я не понимала, почему свиньи приносят ему деньги. Но когда я увидела, как он лег спать в описанном носке, то догадалась… Тогда я придумала целую историю. Она была очень печальной. Я представила себе, что иду по пыльной дороге ночью, меня согревает только синий свитер. Я ничего не боюсь. Я смело иду и справляюсь с любыми трудностями, не понятно, с какими… Только бы дойти до двери! Это очень важно! Позвонить маме… Выдыхаю. Вдыхаю. Не дышу!

— Лили!

— Лили!

— Все в порядке. Только писать хочется.

Третья сестра теряла по дороге в туалет кое-что личное, но успела добежать. Не описала ни носки, ни тапочки и не превратилась в свинью…

Потом все три уселись на кухне у окна.

А Эйфелева башня набухла до невозможности. Надо было долить ей воды. Она разбухла, как удав, ее формы округлились. Будто бы она страдала от ожирения или целлюлита. Но все-таки она была от мамы.

— Девочки, он и есть племянник. Она и вправду завещала ему квартиру. Но я не смогла туда войти. Он сказал, что отремонтировал ее. Сказал, что будет сюрприз… Я не могу заниматься сексом в кровати Венеры! Тогда я решила ему…

— Господи! Я так хочу, чтобы он был тем самым Мерзавцем! Прошу тебя! Пусть это будет он!

— О чем ты говоришь, Фанни?

— Об Индейце! Я хочу, чтобы он оказался…

— О чем ты говоришь, Фанни?!

— Об Ин…

— Замолчи! Прекрати! Ты хочешь смерти единственному мужчине, которого я люблю! Ты… Ты! Я хочу, чтобы ты ушла!

— Лили, успокойся!

— Не трогай меня!

— Лили, ты не поняла меня!

— Не прикасайтесь ко мне!

В то же самое время в квартире напротив А. жестоко бил Б. чугунной китайской сковородой. И не остановился, пока не размозжил ему голову. Он вообще не понимал, зачем его бьет. Они даже не ругались, как другие. Никто из них не устраивал другому истерик. Б. не пересаливал еду. На пустом месте. Просто А. устал. Некоторые люди чувствуют необходимость сменить носки, другие имеют право сменить партнера… Это так просто. Когда голова Б. стала похожа на паштет, А. уселся на диванчик и заплакал. Почему? Он не сказал. Некому было говорить. Лили видела, как А. плачет. Видела, пока сама она кричала. Пока вдыхала и выдыхала свой собственный страх. Когда вспоминала падающее тело Венеры Л. И она не обратила внимания на то, что увидела.

— Я скажу ему.

Фанни и Суска молча смотрели в окно.

— Я скажу ему!

Кто-то позвонил в дверь.

— Он нас не выдаст. Он нам поможет.

Кто-то позвонил в дверь.

— Тебе решать, — проговорила Бородатая сестрица и расчесала свою верхнюю губу.

— Нас посадят, — закашлялась Фанни.

Кто-то звонил в дверь.

— Откроет кто-нибудь эту долбаную дверь?

— Нас посадят ни за что…

— Ладно. Я открою! А вы квохчите тут.

Уси открыла дверь, и вошел Добренький Бобо. Он остановился в коридоре, не отрывая взгляда от Суски. Он не мог пошевелиться. Окаменел до колен. Держал в руках цветы. Они стояли и разглядывали друг друга. Каждый думал о своем. Может быть, пытались разобраться, у кого больше волос…

— Я пришел сделать Фанни предложение.

— Нашел время…

— Если сейчас неудобно…

— Кто там, Уси?

— Фанни, это к тебе. Этот человек делает тебе предложение. Я ложусь.

Послышался шум падающего тела. Фанни уронила корзину с грязным бельем, пока пыталась отлепить тапочки от пола на кухне.

— Я ложусь, — хотела сказать и Лили тоже, но было некому.

Фанни повисла на плечах у Бобо и мяла цветы. Она плакала. Беззвучно. Хныкала. Захлебывалась. Кашляла. А он окаменел до плеч.

— Я не хотел тебя расстраивать…

— А я и не расстроилась…

— Ты выйдешь за меня замуж?

— А она разрешила?

— Я ее еще не спрашивал.

— Да.

— Не знаю, что смогу тебе предложить…

— Неважно. Мне ничего не надо. Я люблю тебя.

Он молчал.

— Я не могу называть тебя Бобо.

— Я не люблю…

— Я буду называть тебя Борис.

— Так лучше. Меня