Артур Пеппер и загадочный браслет - Федра Патрик Страница 55

успокаивающее. Артур смотрел прямо перед собой, сосредоточив взгляд на потолочном светильнике. Тот был пыльный, внутри лампочки червяком изогнулась электрическая спираль. Эдит оказалась права. Он чувствовал себя свободно — как неандерталец, выбравшийся из пещеры и случайно забредший в мастерскую художника. Артур подумал, что в этом сравнении, возможно, большого преувеличения не будет.

В какой-то момент Артуру показалось, что в аудиторию заглянул Адам, но поворачиваться и менять позу не хотелось. От небольшого электрического камина, отбрасывавшего желтые блики на ноги Артура, исходило приятное тепло, и он позволил себе вновь погрузиться в воспоминания о том пикнике. Артур заново переживал каждое мгновение и радовался, что сидит, положив ногу на ногу, иначе могло получиться неловко.

Минут через десять кто-то из студентов крикнул:

— А можно поменять позу?

Совершенно не стесняясь своей наготы, Артур встал и вытянул руки вдоль туловища. Он продолжал смотреть прямо перед собой.

— Не могли бы вы… э-э… встать как-нибудь поинтереснее? А то что-то невыразительно получается.

— Скажите, что я должен сделать.

Молодой человек поднялся со своего места и подошел к Артуру. Он вытянул его левую руку вперед, а правую согнул в локте.

— Представьте себе, что вы стреляете из лука. Я работаю над украшениями на военную тему.

— Вы — Бен?

— Да, верно.

— Уточните, что вам надо, Бен.

С его помощью эти ребята создадут прекрасные украшения и произведения искусства. Его уже не будет, а память о нем останется в каком-нибудь инкрустированном гульфике — так же, как память о Мириам будет жить на портрете.

Артур поймал себя на странной мысли. Ему захотелось, чтобы портрет Мириам висел там всегда, и то, что она на нем без одежды, совершенно не важно. Даже если, позируя, она не знала, что картину выставят на всеобщее обозрение. Это было прекрасное произведение искусства. К его жизни оно не имеет отношения, но это часть биографии Мириам. Пусть люди его видят.

— Вы хорошо поработали, — сказал Бен после окончания занятия. — Хотите посмотреть, что получилось?

Артур оделся и подошел к Бену и Эдит. Странно было видеть самого себя многократно запечатленным в разных позах. Артур смотрел на собственное тело, нарисованное углем и пастелью, возникающее из пятен и штрихов. Эти юные художники не видели в нем старика. Для них он был моделью — лучником, воином, красивым и сильным. Любопытна дальнейшая судьба этих рисунков. Наверняка они станут частью портфолио — а может быть, их возьмут в рамку и торжественно повесят на стену. Спустя двадцать лет, когда он, возможно, уже покинет этот свет, люди все еще будут любоваться его телом. На глазах у Артура выступили слезы. На одних рисунках он себя узнавал, на других нет. Его лицо на них было умиротворенным — совсем не похожим на ту изможденную морщинистую физиономию, что встречала Артура по утрам в зеркале.

— Нравится? — спросила Эдит.

— Просто великолепно.

— Жена сказала, что дает мне еще один шанс. — В аудиторию ввалился Адам — бледный, с поникшими плечами. — А что, занятие закончилось? — Он оглядел аудиторию, посмотрел на часы и радостно закричал: — Отлично поработали, ребята!

Бен и Эдит наградили его презрительным взглядом и вышли из аудитории.

— Что это с ними? — недоуменно спросил Адам. — Что здесь происходило?

— Натурщик не пришел.

— Но они рисовали… — Адам запнулся, увидев, кто изображен на студенческих работах.

Артур расправил воротник рубашки.

— Меня зовут Артур Пеппер. Давайте теперь поговорим о том, ради чего я здесь появился. Я хотел расспросить вас о золотом шарме в форме палитры. На нем выгравированы инициалы — С. Я. Предполагаю, что они принадлежат Сонни Ярдли.

Полного реестра студенческих работ в колледже не существует, объяснил Адам. Но наброски и фотографии работ наиболее многообещающих выпускников они хранят. Артур сказал, что его интересует одно украшение, сделанное где-то в середине шестидесятых. Адам снял с полки и положил перед ним несколько тяжелых томов.

— Вы должны были сказать мне, что пришли из-за этого, — сказал Адам. — Я очень сожалею, что вам пришлось раздеться. Это уже второй такой случай. Если кто-нибудь узнает, меня выгонят. И тогда жена точно от меня уйдет. Но вы же никому не скажете?

Артур успокоил его.

— А почему она все время угрожает вам уходом?

— Да вы посмотрите на меня. Я жалкий препод. А она юрист, мне до нее как до Луны. Она может из меня веревки вить. У нее в голове одна работа. Но ей нравится держать меня в напряге — вот она и грозится все время, что уйдет. Я так от этого устал…

— Да, похоже, это утомительно.

— Можете мне поверить. Но нам обоим это нравится. Секс после примирения потрясающий.

— Вот как. — Артур перелистывал страницы, внимательно разглядывая наброски.

— В тот год они делали шармы, — сообщил Адам. — В этом — украшения на тему доспехов или пирсинг.

— Бен рассказал мне. Мой пенис может пригодиться при работе над шлемом или чем-то еще. — Артур сказал это не задумываясь, и тут же расхохотался — и оттого, что произнес слово «пенис», и оттого, что целый час просидел голым перед студентами. Это было какое-то безумие. Адам недоуменно посмотрел на него, и это развеселило Артура еще сильнее. Он вытер выступившие от хохота слезы. У него даже живот заболел, когда он представил, как Бен отливает в бронзе его мужское достоинство. Артур потер глаза. Все пошло кувырком. Вся его жизнь с Мириам оказалась неправдой.

— Нашли что-нибудь?

— Посмотрим… шестьдесят четвертый год… Извините, меня что-то разобрало.

Артур перевернул страницу и увидел затейливый карандашный рисунок — палитра с шестью пятнами краски и кистью.

— Вот оно. — Артур вынул из кармана браслет и положил его рядом с рисунком.

Адам присмотрелся.

— О да, это делала Сонни Ярдли. Она замечательный художник. От ее работ исходит такая энергия! Вам повезло, что у вас есть эта вещь.

— Я знаю, что Сонни болеет, но мне надо расспросить ее про историю этого шарма, узнать, как он появился у моей жены.

— Я попрошу ее связаться с вами, когда она выздоровеет.

Артур подошел к портрету Мириам. Они улыбнулись друг другу.

Адам встал рядом.

— Я тоже очень люблю эту работу. Что-то есть в этих глазах, верно?

Артур согласно кивнул.

— Это Мартин Ярдли, брат Сонни. Он очень рано бросил живопись. Я не знаю почему. — Адам понизил голос. — Я раньше никому этого не рассказывал, но… я решил стать преподавателем, когда увидел эту картину. Я не мог решить, куда поступать, когда закончу школу. Мне нравилось искусство, но я не думал о том, чтобы сделать его своей профессией.