Сомнительные активы - Лика Белая Страница 5

земле, свист холодного ветра в ушах — она пыталась заглушить этим какофонию в своей голове. Она увеличила темп, заставляя мышцы гореть, а легкие — разрываться, пытаясь физической болью вытеснить неприятное осознание: она увидела в истории Ивана отголоски собственной жизни. Только ее клетка была сделана не из золота, а из страха снова оказаться на дне. А бунт заключался не в том, чтобы все ломать, а в том, чтобы с бешеной яростью строить свою крепость, изгоняя из нее любое проявление слабости.

«Он боится стать таким как отец. А чего боюсь я?» — пронеслось в голове, в такт бегу.

Проиграть. Допустить ошибку. Позволить кому-то увидеть, что за безупречным фасадом Алисы Рейн все еще живет та самая девчонка с вокзала.

Она сбавила темп, перейдя на шаг, и подошла к ограде, смотря на черную воду пруда. Ее телефон вибрировал. Сообщение от Кати:

«Лена ответила. Коротко и по делу: "Сегодня с 8 вечера буду в студии одна, подчищаю треки. Если хотите – заезжайте. Без него". Жду инструкций».

Алиса посмотрела на сообщение, потом на свое отражение в воде, искаженное рябью. План «найти слабость и надавить» теперь казался ей не просто циничным, а примитивным. Мать Ивана не просила его «починить». Она прошибала стену, чтобы достучаться. А для этого требовалась уязвимость. Та самая уязвимость, которую Алиса изгнала из своего арсенала как ненадежное и опасное оружие.

Она набрала ответ Кате, еще не до конца осознавая, куда ведет ее эта новая, рискованная тропа:

«Договорились. Отправь ей благодарность. В восемь. И Катя… отмени все встречи на завтрашнее утро. Мне нужно подготовиться».

Глава 6. Разведка на местности

«Без него». Идеально. Звукоинженер не просто шла навстречу — она сама была заинтересована в разведке боем, устраивая неформальную встречу без главного объекта воздействия. Тактический подарок, на который Алиса не рассчитывала.

Завтра ей нужно встретиться с Иваном Воронцовым. Ей предстояло идти на эту встречу как сапёру на минное поле, лишь приблизительно представляя схему. Один неверный шаг — и взорвется все. Или, что было еще опаснее, откроется что-то такое, с чем она не была готова иметь дело. Она сделала глубокий вдох, наполняя легкие колким ночным воздухом, и снова побежала. Уже медленнее, ровнее. Не убегая от мыслей, а неся их с собой, как лишний вес. Принимая как часть новой задачи. Самую сложную и непредсказуемую часть.

*****

Час спустя Алиса стояла у той самой неприметной двери на ЗИЛе. На этот раз без служебной машины — она намеренно приехала на такси, чтобы не создавать лишнего шума. Дверь открыла Лена. В одной руке круассан в обертке, в другой — банка энергетика ядовитой окраски.

— Точно, — она откусила кусок, жестом приглашая войти. — Вы именно такая, какой и показались по телефону. Следующий уровень после пиарщиков в глянцевых бронежилетах. Проходите, только не смотрите на бардак.

Студия при свете основной люстры выглядела по-домашнему. Повсюду стояли чашки с недопитым чаем, на диване валялась помятая куртка, а на стене висел постер какой-то неизвестной группы. Лена, не церемонясь, плюхнулась в кресло за пультом.

— Вы не будете против, если я буду работать параллельно? Времени вообще нет, а эти ребята из «Тумана» ждут сведенный трек еще вчера.

— Я только за, интересно посмотреть на работу профессионала — Алиса аккуратно присела на край дивана, заняв наблюдательную позицию. Она смотрела, как пальцы Лены летали над фейдерами, вырезая лишние шумы и выстраивая баланс. Это была работа ремесленника, досконально знающего и любящего свое дело.

— Спасибо, что нашли время, — начала Алиса, придерживаясь выверенного тона.

— Да ладно, — Лена фыркнула, не отрываясь от монитора. — Любопытно стало. Обычно к нему всяких пиарщиков шлют, а тут директор агентства лично является в нашу берлогу. Да вы еще и музыку его слушали, если верить вашей помощнице. Вы вообще в этом что-то понимаете? В музыке?

— В музыке — нет, — честно призналась Алиса. — В людях — чуть побольше. Его музыка… она не похожа на то, что я ожидала услышать от человека из его круга. В ней что-то есть ….

— Потому что он не из «его круга», — бросила Лена, щелкая мышью. — Он как тот богатый ребенок, который сам сломал все свои игрушки и теперь плачет, не зная, что делать. В этом его главная проблема и его главная сила. Все думают, он бунтует, потому что может, раз папины деньги позволяют. А он бунтует, потому что иначе сдохнет от удушья. Просто способа другого, кроме как все ломать, пока не нашел.

Алиса молча переваривала эту мысль. Она прямым проводом шла к словам его матери.

— Что он за человек? Не как музыкант, — уточнила Алиса. — Как личность.

Лена на секунду отвлеклась, повернувшись в кресле. Ее взгляд стал пристальным и оценивающим.

— Сложный. Упрямый. На удивление умный, когда не строит из себя клоуна. Чертовски одинокий. Если вы пришли с корпоративными лозунгами про «ответственность» и «великое будущее в империи папочки», можете даже не начинать. Он на эту удочку купится в самую последнюю очередь.

— Я пришла с деловым предложением, — спокойно и четко сказала Алиса. — Но оно будет иметь смысл, только если он способен на диалог, а не на очередное театральное шоу для галочки.

Лена внимательно посмотрела на нее, словно пытаясь прочитать скрытый код между строк ее безупречного костюма и выверенных фраз.

— Завтра он будет здесь. К одиннадцати. Обычно после своих ночных бдений приползает, кофе в себя вливает и часами может сидеть. Совет? Не давите. И не пытайтесь его жалеть. Он ненавидит жалость больше всего на свете. Считает ее оскорблением. Попробуйте с ним договориться.

Этот короткий разговор был ценнее дюжины страниц аналитического досье. Алиса получила если не сейфовый ключ от двери в мир Ивана, то, как минимум, отмычку к замочной скважине.

«Не давить. Не жалеть. Предложить», — прокручивала она в голове, выходя из студии в прохладную ночь.

Теперь она была готова к завтрашней встрече не вслепую, а с черновой картой, на которой были намечены первые контуры территории. Главный вывод был прост и сложен одновременно: Иван Воронцов был миной, начиненной не столько эгоизмом и злостью, сколько незаживающей болью. И обращаться с ним следовало соответствующим образом — не как с проблемой, а как с диагнозом.

Глава 7. Чужая партитура

Спустя четырнадцать часов стратегической