Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев Страница 42

— Да, и пусть, — устало проговорила Алина. — Чем бы дитя не тешилось. Надо на ужин собираться.

— Вот это хорошо, — побежала обуваться Натаха.

На ужине неосмотрительный Глеб Никифоров так толкнул Вальку, что та уронила поднос с тарелками. Шкаликова при этом не пострадала, но по законам лагеря второй раз еду не получила. Алина без сожаления отдала подруге свою кашу с мясом, и пошла разбираться с Глебом, который у раздачи толкался с разъяренным Костиком.

Весовые категории были слишком разные. Никифоров за месяц так вытянулся, что обогнал не только сверстников, но и всех взрослых мужчин в лагере, за исключением Виталика. Но вот в массе ему равных не было.

— Успокойся, Костян, — хохотал Глеб. — А то я фофан тебе поставлю, и до конца жизни будешь на таблетки работать.

— Костя, не связывайся с ним, — посоветовала Алина.

— Ничего, я с тобой по-другому разберусь, — напоследок пригрозил вундеркинд и вернулся за свой стол.

После ужина пронесся слух, что кто-то помочился на матросский костюм Никифорова, вывешенный возле корпуса после стирки. Но у Костика было алиби, после ужина он остался дежурить по столовой.

Как обычно по средам, после наступления сумерек состоялось очередное общее построение, где Наиля объявила о возможности поработать вожатыми в лагере «Строитель», что особенно обрадовало Лиду и Таню. Правда, Таню тут же побрили, уточнив, что шанс доступен только комсомольцам. Валя и Костик, стоявшие позади всех, отчего-то бурно веселились.

— Чему радуетесь, барсуки? — приблизилась к ним Алина.

— Смотри, что Костик творит, — беззвучно захлопала в ладоши Шкаликова.

Мальчик набрал полный рост слюны и, подкравшись к ничего не подозревавшему Глебу, технично плюнул тому в спину.

— Круто, да? — тоном, приглашающим посмеяться, воскликнула Валька.

— Дураки вы оба, — не поняла радости подруги Алька. — Зачем так делать? Кстати, Глебан тебя нечаянно толкнул. И даже извинился.

— Мне его извинения ни к чему, — насупилась вчера еще примерная девочка. — Он должен получить по заслугам. Мы с Костей еще придумаем что-нибудь похлеще.

Тем временем вундеркинд шморгнул и снова набрал полный рот. Даже в свете фонарей было видно, что футболка Никифорова изрядно заплевана.

— Скажи ему, чтобы прекратил, — потребовала Аля.

— А помнишь, как ты, родная, Лидку облила из резинки? Не строй из себя пай-девочку!

— Мы с Томкой не делали этого исподтишка.

После отбоя Костик долго сидел на краю Валькиной кровати. Двое ворковали и мешали спать не только Алине, но и известной своим пофигизмом в этих вопросах Наташе.

Пришлось Альке встать и, схватив мальчика за шиворот, вытащить того в коридор.

— Если завтра я увижу плевок у себя на рубашке, я тебе губы поотрываю, — пригрозила Костяну девочка.

Вундеркинд скорчил обезьянью рожу и убежал.

— Придется тебе, дорогая, вернуться в двенадцатую комнату, — вздохнула Валя, когда Алина вернулась.

— С чего бы?

— Потому что это моя комната.

— Посмотрим, — ответила Аля, так как очень хотела спать.

Наутро она обнаружила, что Валька и Наташа объединились против нее.

— Ты никогда не убираешься в комнате! — объявила пухлая. — Ты и в двенадцатой не убиралась. Так что, захотят они тебя взять обратно или нет, это еще вопрос!

В итоге спорная ситуация завершилась тем, что Алина поменялась местами с Таней. Лидка лицемерно обняла Алю, и заявила, что оставшуюся неделю в комнате можно и не убирать. Санитарный патруль давно канул в Лету, и начальство прекратило интересоваться порядком в корпусах. Дело двигалось к концу сезона. Двадцать пятого июня должен приехать Щелоков, затем прощальная дискотека, и назавтра домой.

Алина вышла из спального корпуса и пошла по длинной дорожке, ведущей к воротам. На КПП горел свет. Аля любила эту широкую дорогу, обсаженную по сторонам невысокими деревцами. В такой час по ней никто не гулял. Этой же тропой девочка шла к корпусам в первый день сезона, волоча свой тяжелый чемодан.

Так Алина добралась до самых ворот и уже намеревалась повернуть обратно, как вдруг заметила по ту сторону пропускного пункта легковушку с открытыми дверцами. Возле машины стояли женщина, мужчина и девочка.

— Только давай без своих фантазий, — произнесла женщина. — Мы обещали Игорю Ивановичу, что ты возвращаешься только ради вступления. Скажи спасибо, что у них там какой-то план приема горит. Через неделю мы приедем. Ясно?

— Ясно, — кивнула девочка и обняла мать.

Затем, еще раз помахав родителям, тонкая фигурка побежала к дверям КПП и через несколько мгновений очутилась практически рядом с замершей от удивления Алиной.

— Подружка моя любимая! — Это, вне всяких сомнений, была Томка. — Бабушка меня спасла! Она устроила родакам взбучку! Ура! Я снова здесь!

Алька обнимала подругу и плакала. Все эти дни ей столько всего хотелось рассказать Тамаре, и вот та будто услышала далекий зов подружки своей любимой и вернулась.

Глава 14. Зарница

Алина и Томка проболтали всю ночь. Ну, почти всю. Бедная Лида уже и голову под подушку прятала, и под одеяло забиралась, но смех и щебетание соседок по комнате разносились по всему корпусу. В конце концов, командирша не выдержала и поставила чайник. С чаем девочки досидели до самого рассвета.

Тамару интересовало все, что происходило во время ее отсутствия. Не вернулся ли в лагерь Влад, не появлялся ли на дискотеке Кирилл, как складываются отношения между Алькой и Тимуром Петровичем. Аля поведала обо всем вкратце, хотя ей хотелось говорить обо всем помногу, но присутствие Лиды притормаживало. В особенности, в том, что касалось Алины и Бровей. Поэтому завершила свои рассказы о лагерной жизни Алька довольно сухо:

— Приезжали какие-то проверяющие из области. Хотели нашего худрука поймать с поличным за распространение запрещенных журналов. Но у них ничего не вышло, несмотря на то, что им помогала наша Лида.

— Дура ты, ничего не знаешь! — поперхнулась чаем командирша. — Ты там была? Вот именно, что тебя там не было! Когда я вошла к Тимуру Петровичу, а те двое остались на лестнице, я взяла его за руку… Вот так… Сильно так сжала и посмотрела ему в самые глаза. И подмигнула, вот так… Типа, там на лестнице, враги. И мотнула еще головой в ту сторону. И он сразу понял. Потом, когда проверка уехала, Тимур Петрович подошел ко мне на спортплощадке, а я висела на брусьях, и поддержал меня за талию. Еще так нежно сказал: «Осторожно, милая». Представляете, он назвал меня милой!

— Трещишь, как коза, — не поверила Алька. — То, наверно, не Тимур был, а Бойкот.

— Ой, девочки, — разомлела от печенек и чая Тамара. — Не могу поверить, что я снова в