СОЛИС - Паола Мендоса Страница 40

Веро заметила, как у меня напрягаются плечи и сжимаются кулаки всякий раз, когда кто-нибудь говорит: "О да, наслышан о тебе..."

— Да они просто ноль без палочки, — шептала она себе под нос, когда такие уходят.

Было так приятно, что меня узнали, но тут же укол печали пронзал моё сердце. Именно так я раньше относилась к Малакасу. Я чувствовала, что меня видят, слышат и поддерживают. Теперь мне кажется, что я плыву без него в море незнакомцев.

Моя мантра тоже не приносит особого утешения в эти дни. Раньше я сосредотачивалась и злилась, когда произносила имена всех тех, кого у меня забрали СД, но теперь чувствую беспокойство и какой-то страх. Я боюсь не СД. Я боюсь, что не выполню поставленную задачу, напортачу, не получу нужные файлы, не защищу народ Калифорнии, подведу президента Моралес, генерала Чхве, пленников в лагерях, Дре, Веро, Эрни, маму — список можно продолжать и продолжать. Страх нарастает. Я не могу говорить об этом с Малакасом, потому что не могу упоминать об операции "Буря". Не могу говорить об этом с Веро, потому что, если она увидит мою неуверенность, то не захочет, чтобы я участвовала в задании. Таких слабаков, как я, я бы и сама не допустила до дела. Мне бы не хотелось, чтобы они были в команде, потому что из-за своей слабости будут всех нас подвергать опасности. Боже, неужели я представляю для всех опасность? Неужели из-за меня мы потерпим неудачу? Мысли закручиваются по спирали. Вопросы всё глубже и глубже погружают меня в отчаяние.

"Нет ничего невозможного с верой и любовью", — слышу я мамин шёпот. Но прямо сейчас у меня так много проблем с поиском веры и любви. Самое печальное, что если бы я могла просто признаться во всём маме и поговорить с ней, то она бы расставила все эти кусочки по местам.

Так она всегда делала с моей домашкой; так она делала, когда у меня случались срывы; так она делала всю мою жизнь. Сидя за столиком на кухне, окружённая своими алтарями Деве Марии, она рассеивала все мои тревоги и замешательства, туман страха или неуверенности. Она всегда находила дорогу вперёд, даже привезла меня и Эрни в Калифорнию после того, как её забрали СД. Она всегда говорила нам, что если мы будем вглядываться, то повсюду увидим чудеса. Обычно мы с Эрни просто закатывали глаза или кивали, чтобы ей стало лучше, но сейчас я отчаянно надеюсь, чтобы она оказалась права. Хотелось бы, чтобы она подала мне знак, что жива и что это путь вперёд.

Я смотрю на небо, на каменные стены, даже на свои руки, ища любой намёк на её присутствие.

— Вали, подъём! — стучит Дре в дверь моей казармы. — Нас ждут большие шишки.

Я вскакиваю с кровати и надеваю туфли.

— И чего им надо? — спрашиваю я.

— Без понятия. Найди Веро и как можно скорее отправляйтесь в зал Совета.

Он кличет Лизифри на весь коридор. Я бегу в соседнюю комнату и хватаю Веро. Через несколько минут мы оказываемся в зале Совета. Постоянные участники заседаний уже за столом. Мы были здесь так много раз, что все формальности забыты. Мы неделями ждали, когда агент в лагере подаст нам "зелёный свет" на начало операции.

Мы готовы настолько, насколько это возможно, знаем все свои сильные и слабые стороны. Много слабых сторон связано с местностью. Когда будем приближаться к лагерю, у нас будет не так много укрытий. Мы будем находиться посреди пустыни, где становимся беззащитными перед беспилотниками, часовыми, дикими животными и плохой погодой. Наши сильные стороны — это подготовка, элемент неожиданности и агент внутри. Система безопасности в трудовом лагере практически непробиваема, но наши хакеры способны творить чудеса. Они научились дистанционно отключать напряжение в стене. Как только шахта взорвётся, хакеры проникнут в операционную систему беспилотников и отключат им связь со штабом Других 49 Штатов. Пока мы выполняем свою задачу, солдаты СОЛИС нападут с другой стороны лагеря и освободят как можно больше заключённых, которых в трудовом лагере около 5 тысяч. СОЛИС планирует как можно быстрее переправить их обратно в Калифорнию.

Все понимают, что эта часть задания опасна. Большие грузовики будут до краёв заполнены людьми. Хотя возможно всё, мы делаем ставку на элемент внезапности и нарушение связи, чтобы выиграть достаточно времени для безопасного возвращения грузовиков в Калифорнию.

Пытаюсь сосредоточиться на наших сильных сторонах, но не могу избавиться от ощущения, что я — самое слабое звено.

— Получено сообщение от нашего агента, — генерал Чхве оглядывает комнату, обращаясь к каждому из нас. — Начинаем операцию. Вы выдвигаетесь через неделю. Мы этого долго ждали.

Все молчат. Я думала, что буду в восторге, когда всё начнётся, но вместо этого чувствую себя сбитой с толку. Я смотрю на всех в комнате и вижу печаль в их глазах — может быть, потому что скоро всё изменится. Возможно, некоторых из нас здесь уже не будет.

— Идите, воины, собирайте вещи.

Даже в голосе генерала Чхве слышится нотка печали.

Выходя со встречи, я смотрю на небо. Оно окрашивается в оранжево-розовый цвет, когда солнце опускается за стены каньона. Когда смотрю на закаты, то почему-то чувствую себя, как дома. Моё первое воспоминание — это заходящее солнце в горах Колумбии. Мне было 3 или 4 года, и я помню, как сижу на коленях у отца, а мама готовит суп санкочо на берегу реки Овехас. Под большой чёрной кастрюлей тлеют угли. В булькающем супе варятся курица, картофель и кукуруза. Запах санкочо витает вокруг нас. Небо окрашивается в светло-лавандовый цвет, края горы отсвечивают янтарём, а мама и папа смеются над чем-то, что я сделала. Помню ощущение дома и безопасности, царившее среди нас. Момент был идеальным. Несколько месяцев спустя мы втроём отправились пешком на север, в Соединённые Штаты, и с тех пор я никогда не чувствовала ничего, близкого к подобному ощущению. Но закаты напоминают мне, что я могу найти дом и снова буду в безопасности.

Лилиана

Наверное, Рании нужно что-нибудь рассказать, чтобы она могла продержаться. Кажется, пришло время рассказать ей о нашем плане. Может быть, так она немного придёт в чувство.

Подхожу к Изе, которая рисует в грязи вместе с