Шляпа: юмористические миниатюры - Алексей Константинович Смирнов Страница 40

- Вот, - Царев понес открытие к ассистенту. Подтянулись и остальные.

Ассистент покосился на внутренности с видом человека, давно все знающего и всем пресыщенного.

- Ну и что?

- Но так же не бывает, - пробормотал Царев. - Это человеческие органы.

- В медицине, доктор Царев, бывает все. Как и вообще в природе. Студенты любят делать открытия. Каждый год совершают.

Ассистент сочувственно улыбнулся, и группа поежилась. Ассистент еще не умер, но скелет уже стал очевиден - над ним, обтянутым желтой кожей, посмеивались те же бабушки и дедушки. Он был неизменным героем студенческих капустников, о нем пели веселые песни уже лет пятьдесят. Вытянутая лысая голова, угловатые мощи, паучьи пальцы. Его,  передразнивая, наряжали: игравшему роль надевали железную корону и сажали на черный трон. Иногда он и сам участвовал в этой самодеятельности.

- Мало ли мутаций, - сказал ассистент. - Эти лягушки - из клиники экспериментальной медицины. Вон ведро, - он кивнул на мусорную корзину, стоявшую в углу. - Бросьте туда, доктор Царев.

Униженный, Царев соскоблил останки в помойку.

- Царев влюбился, - сказала Ковалева.

- Женись, - подхватил Семенов. - Вон они квакают в баке. Пригласи на икрометание.

- Пошел на хуй, - огрызнулся Царев.

- Сердцу не прикажешь, - настаивал Семенов. - Она запрыгнула тебе в сердце, Царев.

- Оно у него каменное, - заметила Ковалева. - Лягушка в камне.

- Каменное, - зловеще кивнул Царев. - Только не сердце, а ниже.

Ковалева пришла в восторг:

- Не обольщайся, Царев....

- А ты вообще бессердечная.

- А у тебя жаба. Жаба на сердце.

- Грудная жаба, - подытожил Семенов, и Царев толкнул его в живот.

Но формулировка была удачной, и все довольно засмеялись. Даже ассистент удосужился одобрительно хмыкнуть, признав, что молодые доктора научились выруливать на взлетную полосу диагностики - отовсюду.

© март 2011

Бессонница

Лере aka lerks

Слонов не просто носил слоновью фамилию, но был помешан на всем, что касалось слонов. Все разговоры он рано или поздно переводил на слонов; слоны были всюду - в виде статуэток на буфете, в книгах и фильмах, в открытках и картинах. По обоям ползали маленькие розовые слоны. Если Слонов напивался, то исключительно до них. На всех календарях фигурировал слон, независимо от китайского понимания года. Играя в шахматы, Слонов, стоило пешкам освободить место, двигал слона. Слон был важнее короля. Слон поселился даже во дворе, притворившись детской горкой, и Слонов, не имевший к этому отношения, считал такое соседство знаком и символом.

Перед сном он пересчитывал животных, и первыми шли слоны. За ними наступал черед баранов, верблюдов, ослов и прочих, но слоны неизменно открывали парад. Слонов не успевал отследить, кем завершается процессия, и засыпал.

И вот однажды бараны двинулись первыми.

Ошеломленный Слонов попытался вообразить слонов, но бараны выказали упрямство. Они прошли все до последнего, немалым стадом, и следом маршировали верблюды. Слонов лежал и ждал. Он караулил слонов до утра, созерцая колонны скота. Наконец, слоны прибыли: они замыкали шествие и выглядели неважно. Слонов настолько устал, что заснул, не дождавшись, пока они протопают все.

Следующей ночью все повторилось. Первыми выступили бараны. Слонов пил сонные капли, вставал, ложился, ворочался, снова вставал. Его жена не вытерпела и сделала Слонову замечание. Слова ее были обидны и ядовиты.

Слонов не понимал, в чем дело. Жена ругала его, и он переселился на топчан в коридор. Но и там ему не было утешения, сон не шел, а слоны появлялись последними.

Он отправился к врачу и честно во всем признался.

Тот пожал плечами:

- Кто же знает, уважаемый, что означают для вас эти ваши животные? Вам виднее, почему бараны вдруг стали важнее. Советую вам самостоятельно разобраться в этой замысловатой символике.

Разочарованный, Слонов бродил по комнатам и вопрошал слонов о причинах немилости. Те хранили молчание. Однажды он пришел домой раньше обычного и застал в дверях незнакомого человека. Тот оскалился, раскланялся и спешно удалился.

- Кто это был? - осведомился Слонов.

- Это Баранов, - объяснила жена. - Постоянный заказчик. Я шью из его материала.

Слонов помрачнел и сколько-то маялся, пока в голове не сложились два и два. Дождавшись, когда жена отлучится, он изучил ее записную книжку. Все они были там, наготове стояли строем: Баранов, Козлов, Ишаков.

- Я так тебе верил! - воскликнул Слонов. - Я даже взял твою фамилию! Мои пращуры перевернулись в гробу.

- Жду не дождусь, когда ты отправишься их утешать, - отозвалась жена. - Как же ты мне надоел! Жена лежит рядом, а он пересчитывает животных. Погоди, голубчик, скоро перед тобой полетят насекомые и поползут змеи.

© октябрь 2011

Корпус два, или Десятого нет

Маше Орловой aka sou_rire

Жилец, обитавший во втором этаже невзрачного дома, каких тысячи, вышел на лестницу, проверил почтовый ящик. Писем не было. Извещений тоже.

- Десятого нет, - непонятно пробормотал жилец. Во всяком случае, старушка-соседка, одолевавшая ступени, не поняла ничего. - Меня ждете, - улыбнулся жилец и устремился к себе. Лязгнул замок, а старушка поползла выше.

***

...Когда скандал исчерпал себя и страсти улеглись, Фитиль налил себе из фигурной бутылки, выпил, зажевал перышком лука и мрачно воззрился на Тополя. Растягивая слова, он с обманчивым миролюбием начал сначала:

- Давай еще раз, Тополь. Я совершенно не понимаю, как такое возможно.

Тополь сидел за столом напротив и промокал носовым платком разбитые губы.

- Понимаешь, - заговорил он не вполне внятно, - во всем виноват календарь. Эта единица засела в голове, как осиновый кол. Дело было первого мая.

- И что тебе до первого мая? - К Фитилю вернулось терпение, у которого, судя по ровному тону, не существовало границ.

Тополь недоуменно пожал плечами. Дрогнули татуировки - синие эполеты.

- Праздник весны и труда, - пробормотал он. - День международной солидарности трудящихся.

- Это трогательно. Ты отметил?

- Ну, как отметил. Не то чтобы специально. Нет, я не отмечал. Мы же с тобой сидели, как обычно, как сейчас.

- Так в чем же дело?

- Понятия не имею, - Тополь опасливо зыркнул на Фитиля, отложил платок и наполнил себе стакан. - Застряло, говорю, в голове. И попутало.

- Ты разве трудящийся?

- За суку порву, - хмуро ответил Тополь и выпил.

-