Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин Страница 4

— Я не хочу защищать подонков, за которых платят большие деньги.

— Но ведь есть и невинно пострадавшие. — Коля не сдавался. Он перешел порог своей смелости и остановиться уже не мог.

— Есть. Вот поэтому я буду учить вас. Кто-то должен стать тем человеком, который защитит невиновных. Но, боюсь, чаще придется искать ошибки не спящих следователей, которые что-то упустили в заключениях, протоколах и прочих бумагах, чтобы сбросить пару лет для урода, который не заслуживает ничего.

— Но ведь все имеют право на защиту. — Тихий голос откуда-то из середины большой аудитории в тишине прозвучал слишком отчетливо.

— Имеют. Все имеют право на защиту. А еще умеют запугивать свидетелей, подкупать судей, терять доказательства. Много чего умеют. Но к нашей теме это не имеет никакого отношения. Спасибо. — Он встал, показывая, что продолжения не будет. — Готовимся к экзамену.

Занятия закончились. Роберт не спеша подошел к машине. Далеко не новая, она давно требовала ремонта, но в очередной раз пришлось отложить его до лучших времен. Скоро июль. Он уже почти договорился снять дачный домик и вывезти жену с сыном на свежий воздух и хоть как-то сменить обстановку, от которой все уже устали. Дача состояла из спальни и большой кухни, которая, в свою очередь, была разделена на две зоны, представляя таким образом что-то среднее между залом и столовой. Места было немного, зато цена приятно удивила, и можно пожить месяца полтора. Да и озеро недалеко. Было бы здорово вырваться на природу, организовать рыбалку, шашлыки. В последнее время отношения в семье становились все напряженнее, и хотелось сделать хоть что-то, чтобы разрядить атмосферу. Как всегда, по пути домой зашел в магазин. Ритуал был настолько привычный, что у полок практически не задерживался, лишь бегло пробегая по срокам годности. Набор стандартный, выверенный годами, и причин отклоняться не было никаких. Уже у двери квартиры он попытался взбодриться и вошел, сверкая улыбкой и излучая максимум оптимизма.

— Вот и я. Заждались? — Роберт прошел в комнату.

Даже в больничной палате ощущения были легче. Специальная кровать, наборы всевозможных приспособлений, расставленные повсюду бутылочки, баночки, рассыпанные таблетки — все это стало их жизнью и их болью.

Тот день перевернул все. Сыну едва исполнилось шесть, когда в результате нелепой аварии оказался поврежденным позвоночник. И вот уже десять лет Матвей был прикован к постели. Немножко двигалась левая рука, и он даже мог перевернуть страницу книги или нажать кнопки на клавиатуре. Казалось, что пережить такой удар не хватит никаких сил. Сколько слез было пролито, сколько бессонных ночей, сколько истерик пришлось пережить! Казалось, жизнь замерла, разделившись на до и после трагедии. Жена сразу бросила работу, посвятив себя сыну, и не отходила с тех пор от него ни на шаг, не доверяя уход никому.

— В аптеку зашел? — Оля даже не оторвалась от телевизора.

Они смотрели подряд все программы. С тех пор как своя жизнь вдруг потеряла смысл, утешение осталось лишь в том, чтобы обсудить происходящее у других. Всевозможные ток-шоу с падкими на сенсации журналистами увлекли их неожиданно и полностью. Вот и сейчас обсуждение какого-то очередного мыльного события интересовало больше, чем его появление.

— Матвей, мы же планировали продолжить работу над программой. — Он смотрел не то с жалостью, не то с раздражением.

Смириться с тем, что жизнь закончилась, не хотелось и от того скрывать злость становилось все сложнее. Роберт искал все новые возможности увлечь сына, найти ему что-то, что сможет заинтересовать и чем он сможет заниматься даже в таком положении. Ведь голова работала, времени было сколько угодно, а он был готов помочь и поддержать. Но все усилия разбивались о стену непрекращающейся депрессии, которая и его начинала сводить с ума.

— Пап, кому нужна эта программа? Ну, а если я разберусь? Ну, напишу я ее гениально? Дальше что? Купим мне кровать крутую? Или телевизор еще больше? Кому это надо? Зря только напрягаться.

— Оставь сына. Ему и так тяжело. — Жена посмотрела укоризненно.

— Ладно. Я просто думал, что тебе это может быть интересно. Дожидаться ответа Роберт не стал. Переоделся и прошел на кухню. Готовить по вечерам стало его обязанностью незаметно. Оле постоянно не хватало времени, а он старался помогать всегда и во всем. Вот и сейчас он старался сделать все быстрее, чтобы хоть немного позаниматься. Хотелось просмотреть последние публикации. Отслеживать все изменения и даже те проекты, которые не были утверждены, но которые пытались лоббировать заинтересованные личности, вошло в привычку. Это была не столько ответственность, сколько вечное стремление знать в своей сфере если и не все, то максимум возможного. Он еще слишком молод, чтобы шепелявым голосом вещать лекции десятилетней давности. У него было свое понимание хорошего преподавателя. Это должен быть человек, который не просто знает свой предмет. Он должен увлечь, заставить почувствовать важность изучаемого и проникнуться необходимостью этих знаний. А это возможно, лишь если стирается грань между лектором и студентом. Все должны выйти на одну волну и прожить каждое слово и каждую минуту, оставляя их в памяти. Нет, не та дешевая популярность, которую завоевывают, раздавая хорошие оценки и превращаясь в «своего в доску» парня. Роберт не забывал своих любимых учителей, которые оставили след в его жизни. Очень хотелось, чтобы эти молодые мечтатели и его однажды вспомнили как человека, оставившего хорошие воспоминания.

Работа увлекла, и лишь скрипнувшая за спиной дверь вырвала из состояния сосредоточенности.

— Тебе все мало? Посидел бы с нами. Сын скучает. — Оля начинала раздеваться, собираясь лечь спать.

Слов не было, а смотреть телевизор он не хотел. Что-то разговоры в последнее время не клеились. Интересно, любит ли он ее? Когда они женились, любил точно. Он даже помнил чувство полного помутнения и счастья. Помнил, как радовался рождению Матвея и как дружно встречали ее из роддома. Он все помнил. Порой даже казалось, что память раздражала своим вечным желанием напомнить о чем-то в самый неподходящий момент. Но сейчас он просто не понимал, что от него хотят и каким нужно стать.

— Когда у тебя зарплата? Ах, зачем ты тогда ушел в университет? Ведь мог зарабатывать куда больше. — Оля продолжала, словно забыв, с чего начинался разговор.

— Снова? Оля, ты же все знаешь. Зачем говорить о прошлом, которое невозможно вернуть?

Засыпали, как всегда в последнее время, повернувшись спинами друг к другу, и Роберт чувствовал, что прежние