Я больше так не буду - Евгения Владимировна Потапова Страница 4

куртки висели и пуховик, но это потом. Сейчас не сезон для такой одежды. На следующий день Татьяна велела Инке одеваться. Она сунула ей в руки пакет с мусором. — У меня дочь сейчас приедет, погуляй где-нибудь пару часиков, заодно мусор вынесешь. Потом придешь, — сказала Таня. — А если я сорвусь? — со страхом в голосе спросила Инка. — А ты держи себя в руках, — строго сказала женщина. Инка натянула на себя джинсы, футболку и салатовые кеды, и вышла в подъезд. Руки и ноги у нее тряслись, ей было страшно. Еще она боялась встретить кого-то из родных. Там, в квартире напротив, осталась ее далекая прошлая жизнь, ее детство, родители и младший брат. Она задумалась, и никак не могла вспомнить, сколько же ему лет. В голове не укладывались цифры, и никак не складывались в года. Она немного постояла на площадке, стараясь унять сердцебиение. Услышала, как кто-то поднимается по лестнице, и сразу кинулась вниз, опустив лицо. Ей не хотелось с кем-нибудь встречаться и здороваться. Инка хоть и чувствовала уже себя не так гадко, как раньше, но внешний вид оставлял желать лучшего. Она быстро пронеслась мимо какой-то женщины, буркнув под нос: «Здрасьте». Ей ничего не ответили, но и ответа Инна не ждала. Вылетела пулей из подъезда и быстро добежала до мусорных баков, закинула туда пакет с мусором. Отошла, оглянулась и побрела по окрестностям. Меньше всего ей хотелось кого-либо сейчас встретить. Инке казалось, что все на нее смотрят, цокают языком и осуждают. Хотя до нее никому не было дела. Она немного побродила по району и снова вернулась к подъезду. — Интересно, сколько прошло времени? — подумала Инка. Задрала голову наверх и стала рассматривать окна и балкон своей старой квартиры. Она думала о том, как когда-то там жила, как ей там было хорошо, а иногда страшно и одиноко. Где-то там лежали ее вещи и игрушки, хотя мать могла все выкинуть. Нет, ее мама была когда-то хорошей, доброй, понимающей, и даже какое-то время боролась за Инку, таскала ее по врачам, пыталась лечить, плакала и умоляла ее бросить. А потом они поругались. Инка опять напилась и привела домой какого-то парня или мужика. Она сама этот момент плохо помнит. Мать выгоняла его из дома, а Инка пыталась его защитить. Постепенно из ругани всё перешло в потасовку, и они подрались. Их разнимал тот самый новый бойфренд Инки. Тогда-то мать и выгнала ее из дома. — Убирайся, убирайся и больше не возвращайся домой. Ты мне больше не дочь! — женщина прикладывала к подбитому глазу кусок замороженного мяса. Инка попыталась забрать свои вещи, но ей не дали, сказав, что она ничего не заработала. Барышня развернулась и гордо хлопнула дверью, проорав напоследок, что у нее нет больше матери. Потом через год ее приняли обратно пьяную с огромным пузом. Тогда она даже не могла сказать, от кого ребенок и какой у нее срок. Мальчик родился с множественными патологиями и, не прожив даже суток, умер. Врачи и медсестры говорили, что это даже к лучшему. После этого Инка опять запила, и ее снова выгнали из дома. Она вздохнула и уселась на лавочку. Все ее взрослые воспоминания были горькими и со вкусом дешевого алкоголя. — Надо было хоть книжку взять, — подумала она, — А то что-то после прогулок с самой собой как-то жить не хочется. На первом этаже какая-то старушка пыталась мыть окна на кухне. — Эй, ты, подь сюды, — позвала она Инку, — Я сейчас табуретку вытащу в окно, а ты ее возьми. — Зачем? — Окна мыть буду. — Здесь высоко, не достанете с табуретки, — сказала Инна. — А так я вывалиться боюсь, — парировала бабулька. Старушка пригляделась к Инке. — Инка, это ты что ли? — спросила она. — Да. — Своих ждешь? — Можно и так сказать, — уклончиво ответила Инна. — Мать у тебя только вечером придет, брат после четырех. Он же у тебя в универе учится. — Да? — удивилась Инна, — Надо же, какой уже взрослый. Поступил. — Так что тебе долго их придется ждать. Подработать не хочешь? — А что нужно? — Окно мне помыть. Два окна, — поправила себя бабушка. — Да, можно, — пожала плечами Инна. — Только много денег я тебе дать не могу. — Да хоть сколько. Только дверь мне откройте. Инка обрадовалась, хоть время скоротает, да от тяжелых мыслей отвлечется.

Глава 4 Чуть-чуть не считается?

Инка зашла в квартиру к бабульке-соседке. Там пахло вкусно какой-то выпечкой. Она сглотнула слюну. Вспомнились каникулы у бабушки в деревне. Эх, как она пекла, даже обычный хлеб из серой муки мог сойти за лакомство, особенно со свежим парным молоком. — Пирожки с ливером да с яблоками пеку. Маму поминать буду, — сказала старушка. — Идем, проходи в дом. Инна скинула кеды и проследовала за старушкой в кухню. Та показала ей фронт работы. — Я тут только грязь размазала, толком ничего не помыла. Нужно еще шторы снять и запихать их в стиралку, а потом, как постираются, так повесить на место. — Сейчас сниму, — сказала девушка. — Ты так хорошо одета, жаль будет, если испачкаешься. Я тебе сейчас фартук дам. Он такой с плечами и спину закрывает. Я, когда пирожками торгую, то всегда в нем стою, — сказала бабулька и ушла в комнату. Пока она там искала фартук, Инна сняла старенький тюль и бросила его на пол. Соседка вернулась, протянула ей потрепанный фартук. — Он чистый, не гребуй. Инна молча натянула на себя фартук. — И в зале тюль сыми, чтобы всё скопом постирать, так экономней выйдет. Она и там сняла занавески. Запихала пыльный тюль в стиралку. Порошок насыпала сама хозяйка, а то вдруг Инка слишком много потратит. Инна мыла окно, а старушка болтала всякое и рассказывала сплетни о соседях. — Ой, вот ты меня заболтала, я про всё забыла, — она кинулась к духовке. Выключила и заглянула. — Всё нормально, успела, — улыбнулась старушка. Она быстро перекидала с противня пирожки в большую миску. — Чуток подостынут, и мы с тобой пообедаем, — сказала соседка. Инна домыла кухонное окно и отправилась в большую комнату. Там она осилила только половину. Голова у нее закружилась, и она чуть не упала вниз. Аккуратно слезла и присела на табуретку. — Ты чего, Инна? Поплохело? — кинулась к ней старушка. — Да, немного, голова закружилась, и мушки перед глазами побежали. Сейчас отдышусь и дальше полезу доделывать. — Может, ты есть хочешь? Смотри, какая худючая стала, кожа да кости. Пошли пожуем, а там и занавески постираются, и полегче тебе станет. Бабанька достала из холодильника банку