О чем живут женщины. 10 ироничных новелл о смелости и любви - Лариса Парфентьева Страница 31

— Что вам нужно? — спросила Галина Степановна, держась за стакан сока, чтобы чувствовать себя более уверенно.

— Я хочу познакомиться с тобой. Я твой фанат.

— Что значит «фанат»?

— Я вырос на твоих песнях. Давай выпьем за твой талант?

Галина Степановна в одну секунду зарделась. Она начала поправлять свои белоснежные кудри, залитые лаком, а глаза забегали в поиске любой зеркальной поверхности: она хотела посмотреть, не стерлась ли помада. Скулы нашей героини стали приподниматься вверх из-за улыбки, а во взгляде появился ностальгический огонек.

— Ой, так приятно. Вы знаете мои песни?

— Галина… Галочка, давай на «ты».

— Как-то быстро мы перешли на «ты». А сколько же тебе лет?

— Мне тридцать пять.

Вдруг брюнет схватил руку Галины Степановны и приложил к своим губам. Громко причмокивая, он начал ронять поцелуи на ее опистенар (пусть в этой книге будет и такое слово, оно лучше всего отражает торжественность момента).

Брюнет отчаянно касался каждого сантиметра ее опистенара. Перепало даже толстому серебряному браслету, который впивался к пухленькое запястье Галины Степановны. В последние годы браслет стал мал из-за того, что наша героиня набрала вес. Но снимать его она не собиралась. Это был талисман, который напоминал те дни, когда она была популярна. У Галины Степановны потемнело в глазах. Вы, конечно, мои дорогие, уже поняли: она была до чертиков сентиментальна. А это, как нынче говорят модные психологи, обратная сторона жестокости.

Брюнет смотрел на Галочку с таким восхищением, как, наверное, Эйнштейн на только что открытую им теорию относительности. Казалось, на лбу брюнета вот-вот появится бегущая строка: «Вы — гений чистой красоты!» Галине Степановне исполнилось 63 года. Она была известной певицей еще до того, как парень с бугорком появился на свет. Ровно 35 лет назад хит «Мой мир померк» признали главным шлягером страны. Под него люди танцевали, покупали первые «Таврии», делали детей, рыдали над усопшими и торговали мясом на рынке.

— Да, мне тридцать пять, — продолжил брюнет, отвлекшись от опистенара. — Мама с детства ставила ваши песни. Особенно я любил эту.

Брюнет вытянулся, повернул голову к окну, лицо его вдруг стало меланхоличным, и он протяжно запел:

— Вы появились в моей жизни резко,

И я забыла мигом обо всех.

Вы стали в ней восторженным отрезком,

Без вас мой слабый мир померк.

Галина Степановна слушала самозабвенно. На каждое слово, которое пропевал брюнет, лицо нашей героини реагировало мимическим всплеском. Когда он спел слово «резко», ее брови улетели вверх. Когда произнес «забыла мигом обо всех», брови вернулись в исходное положение, но приоткрылся рот. Когда он проговорил «восторженным отрезком», ноздри Галины Степановны вздулись от переполнявших их чувств (да, у ноздрей тоже могут быть чувства, а вы думали!). И, наконец, на словах «мир померк» ее рот схлопнулся в тонкую ниточку, и она сглотнула. Ее слезная железа уже была готова сгенерировать немного секрета.

— Как это чудесно! — сказала Галина Степановна, захлопав в ладоши. — Как чудесно!

— Галочка, ты лучшая певица своего времени. Это ведь полностью твои стихи, да?

— Мои!

— Какие же у тебя глубокие песни и стихи, какая подача. Никто никогда не пел так, как ты. Разреши угостить тебя?

Он не дождался ответа, развернулся к бармену и кинул ему: «Сделай что-нибудь приятное на свой вкус для меня и моей дамы». Официант кивнул.

Брюнет снова повернулся к Галине, которая обнаружила под барной стойкой серебристый поручень и в срочном порядке, глядя в него, поправляла прическу. Парень продолжил сыпать любезностями:

— Ты прекрасна! Когда я увидел тебя в этом ресторане, то просто не поверил.

— Ой, да прекрати, — кокетничая, откликнулась Галина Степановна, поправляя одежду. На ней была кофточка красного цвета с рюшами вдоль линии шеи и светлые брюки. Ее тело было так плотно обтянуто этим красным хлопком, что, казалось, некоторые ниточки не выдержат напора и лопнут от одного неосторожного движения.

Официант принес два коктейля со льдом. В стакане мирно плавала долька лимона и листики мяты. Брюнет поднял бокал и произнес:

— Ну, за тебя!

Галина Степановна от волнения махом ополовинила стакан и спросила:

— А что-то еще ты знаешь из моих песен? Спой мне!

Брюнет пережевывал кусочек мяты и задумался.

— Была еще эта песня… Э-э-э… Как там… «Вы благороднее, чем мне казалось. Как жаль, что жизнь прошла так быстро…»

— Это та же самая песня, — произнесла Галина Степановна с легкой обидой. Неужели больше не знаешь?

— Сейчас, вот-вот… Что-то вертится на языке.

— А как же песня «Немногословный пассажир», а как же «Женщина в самом соку» или «Репетиция счастья напролом»?

— Галочка, прости, не могу ничего вспомнить больше…

— Ты же сказал, что в детстве все мои песни слушал? А вспомнил только одну.

— Одна песня — это ведь тоже хорошо! Одна — зато какая! Настоящий хит. Или, как сказали бы в ваше время, шлягер.

— Что значит в «ваше время»? Ты сейчас намекаешь на то, что я старая?

Галина Степановна резко переменилась в настроении. Она уже не поправляла волосы, не следила за помадой и не думала о кофточке, обнимающей ее складки. Воодушевление исчезло с ее лица. Она вытащила трубочку из прозрачного коктейля и одним глотком осушила стакан до дна. Брюнет со страхом отшатнулся от нее.

— Нет, ты меня неправильно поняла. Я имел в виду, что сейчас времена изменились. Очень много всего вокруг. И тяжело вспомнить. В голове всплывают только всякие модные треки.

— То есть мои треки уже давно не модные, да?

М-да, назревал скандальчик. Действительно, хит «Мой мир померк» был вселенского масштаба, но остальные песни Галины Степановны никто не знал.

Ее единственный шлягер получил союзную премию «Золотой голосок», затем за несколько лет она объехала полстраны, но потом случилось то, что называют «трагедией раннего успеха». Когда человек рано становится знаменитым, ничем хорошим это не кончается.

Во-первых, Галина Степановна была опьянена своим успехом и думала, что это навсегда.