Чудесное зачатие. Сборник рассказов - Соня Дивицкая Страница 3

Да кто же будет спорить!.. Когда мы пробираемся к мужскому сердцу, конечно, нужно использовать все пути. Главное не забывать, желудок – это только остановка, только привал, не стоит там зависать, надо помнить: наша конечная – сердце, не желудок, не печень, а сердце.

Сейчас будет история про женщину, которая застряла в желудке.

Проклятые ананасы

Я выпила водки и пошла в огород. Август, товарищи, самый разгар огородного счастья. Попахивало осенью, соседи жгли костры, несмотря на новый закон, который запретил жечь ботву на приусадебных участках. Было тепло, солнце наше северное еще улыбалось, береза у Галки совсем пожелтела.

Мы заехали к ним на минутку, к нашим друзьям, к Галке и Толику, поздравить с покупкой, с новой машиной. Мы хотели присесть прямо там, под березой, но Галка позвала на кухню.

– У меня новый салат, – сказала Галка. – Попробуйте обязательно. Салат с ананасами.

По своей учительской привычке она выражалась короткими простыми фразами. Когда-то Галка была учителем начальных классов, а потом ушла в декрет и осталась дома с детьми, благо Толик зарабатывал неплохо, особенно в последнее время.

– Салат с ананасами, – повторила Галка. – Кушайте, дети!

Это она к своим детям, не к нам обращалась, хотя она и нас могла вполне назвать детьми. Мы понимаем, бывших педагогов не бывает.

– Мама готовила! Мама старалась!

Я не хотела никакой салат, я боюсь мешанину, у меня сразу начинается фобия, когда я попадаю в дом к хорошей хозяйке.

– Галя! – я попробовала отпроситься. – Галюша, дорогая, пусти меня на огород, я у тебя на огороде упаду и буду биться в экологическом экстазе!

На огороде у Галки растут такие помидоры, что мы не можем отказаться, мы возьмем ведерко, ей возиться с ними неохота, а нам охота, мы не собираемся возиться, мы их так, сырыми поедим.

Огромное спасибо, дорогая Галя, за твои огурчики! Смотрю на них и плачу. Это же наши родные деревенские огурцы! Огуречик, огуречик, не ходи на тот конечик… Это же те самые, старинные огурцы, которыми еще Гоголь закусывал! Нежные, сладкие, с пупырышками, один к одному. Спасибо за огурчики, Галюша! Я буду каждый целовать! И не нужны нам никакие ананасы!

Галка!.. Бога не гневи! Ты что укроп выбрасываешь? Как сорняк он у тебя растет? Я тебе дам «сорняк»! У нас на рынке пятьдесят рублей пучок, так еще и не пахнет, халтура тепличная. Мы сейчас пойдем широким фронтом, как саранча, на твои грядки, и будем на ходу жевать.

– Стоп! – Толик снова всем налил. – За встречу! Еще разок за встречу, а то давно не виделись.

Я выпила и прорвалась на грядки, и застонала там от огородной роскоши. Какой укроп! Какой укроп! Я настоящего укропа сто лет не ела!

Ах, как же надоела эта вся синтетика… Пучок укропа купишь – он не пахнет, имитация укропа. Заходишь в офис – там имитация работы. Займешься сексом – имитация оргазма. Домой приедешь – все мордами сидят в айфонах, имитация семьи. Потому что мы спешим, спешим, Галчонок. Ни кончить толком, ни укроп нормальный вырастить не успеваем. А у тебя тут хорошо, спокойно. Банька, огород, детишки… и помидоры пахнут помидорами, и огурцы…

Галка смотрела на меня как на пьяную дуру, мои страданья про укроп она не понимала. Укроп еще какой-то… Для нее это силос, не еда. Она от всех своих благ гоняла мужа в Ашан, стояла в пробке, томилась у кассы, дышала городской вонью, чтобы купить ананасы в банках. Потом нарезала эти ананасы кубиками, намешала с яйцом, с куриной грудкой, с фальшивым болгарским перцем из турецкого парника. И майонезом это все! И майонезом! Майонез все спишет. У нас в России самый лучший майонез! У них в Европе нет такого майонеза.

– За Толика! – шумели за столом. – Куда вы все на огород сбежали? За стол давайте! Пьем за хозяина! За нашего кормильца!

Кормилец… Это мы у Галки научились. Она так трогательно называла мужа кормильцем, и мы все таяли, и тоже вслед за ней кричали своим котикам:

– Кормилец!

– Эх, хорошо у вас, ребята! Всего двадцать километров от города, а такая ностальгия взяла, сижу как у мамы в Советском Союзе.

Я выпила за кормильца и прибалдела. Одно мне было непонятно – к чему нам эти ананасы? Все хорошо, Галюша, дорогая, успокойся, огурчик откуси, у тебя все в порядке, у мужа должность в хорошей фирме, у фирмы прибыль, муж молодец. Смотри, какую тачку купил! Ты в домике, Галюшка, тебе давно уже не надо красную икру художественно размазывать по маслу, чтобы бутербродов было больше…

Галка была не в духе, новая машина ее не очень радовала, скорее слегка пугала. Она косилась на нее как на космический корабль, и даже не пошла со всеми попипикать на новые кнопочки. Успехи мужа Галка видеть отказывалась, увидишь успехи – и все, придется в зеркало смотреть, придется заодно признать, что жизнь меняется, что все бегут куда-то, а ты безвылазно сидишь на кухне, банки на зиму катаешь.

Галка хмурилась, она дала задание Толику порезать лук и проверяла, как он его режет. Ей нужно было тонко кольцами, она указывала Толику, чтоб резал тоньше. Толик рыдал, но старался. Детишки за столом как в старых фильмах про деревню сидели тихо, молча, глаза потупив, как будто ждали в лоб ту самую мифическую деревянную ложку.

Сын младший, лет восьми ребенок, кажется… Позор, все время забываю, сколько лет чужим детям… Сын надулся, нахмурился, ему хотелось смыться из-за стола, но Галка не пускала.

– Съешь котлетку, – приказывала она учительским тоном. – Ты почему не ешь? Съешь котлетку, и тогда пойдешь гулять.

– Не хочу, – отвечал ребенок тихо, но так же твердо, как Галка.

– Мама готовила. Мама старалась. Котлетки из кролика. Это очень полезные котлетки. Съешь котлетку.

– Не буду.

– Что значит, не буду? Мама сказала – значит, нужно слушать маму.

– Он не голодный, – заступилась за брата старшая сестрица. – Мама, опусти его! У него на мясо аллергия.

– Аллергия на мясо! – усмехнулась Галка. – Не умничай, поешь котлетку. Одни кости остались, кто ж тебя замуж такую худую возьмет?

– Гнилые все… – пытался улыбнуться Толик сквозь луковые слезы, – что сын, что дочка… То аллергия у него, то гайморит, так с ним по больницам и бегаем. И дочка тощая, ничего не ест. Пятьдесят килограммов, метр семьдесят рост… Кто ее замуж такую худую возьмет? Галчонок, надо нам еще одного ребятенка сделать, вдруг шустрей получится?

– Ты лук порезал? – почему-то рассердилась Галка. – Стоишь, рыдаешь… Лук порежь!

Дочка убежала реветь в свою комнату, младший вспотел, покраснел и кое-как жевал котлетку. И все мы тоже кушали котлетки, мы все боялись Галку, она же учительница, она поставит нам двойку. Она не пустит Толика на рыбалку!

Всю жизнь свою Галка любила две вещи – командовать и готовить. Лыжи, коньяк, джаз, балет – не любила. Шить, вязать – не любила. В театр, в кино? Нет, далеко. Рыбалка? Некогда ей, огород у нее. Литература? Нечего голову ерундой забивать. Командовать и готовить, командовать и готовить – это были два ее основных навыка, два любимых дела, поэтому в доме все должны были слушаться и есть все, что она наготовила. И самое-самое страшное для Галки наказанье – если муж от еды отказался. Случается, когда она достанет Толика, тогда он ей сразу: «Ага! Чао, детка, есть не буду!» Моментально у нее руки опускаются, взгляд задумчивый – и побежала в ванную, скупые слезы вытирать.

Приехал он недавно из Италии, наш Толик, привез им с дочкой сумки. Мы посоветовали:

– Сумочки своим купи, какая женщина не обрадуется итальянской сумке?

Галка не обрадовалась. Спросила сколько стоит, и у них скандальчик сразу.

– Ты что,