Удивительные истории о школе - Артак Гамлетович Оганесян Страница 3

– Кто «мы»?

– Население руборды[3]. Не все, конечно. Частично.

– И как ты к ним попала?

Лика на секунду обернулась, хихикнула:

– Думаешь, за красивые глазки?

Ваня уже собрался язвительно пошутить. И вдруг понял, что у Муравской и вправду очень красивые глаза. Темно-карие, слегка припухшие и чуточку раскосые. Доверчивые и шальные одновременно.

Сглотнув, Ваня спросил слегка охрипшим голосом:

– Так вы хакеры, что ли? И ты тоже?

– Не, я только смотрю. Я так еще не умею.

– Но… – Ваня нервно огляделся. – Но, если узнают, тебя же по головке не погладят, да?

– Значит, нельзя, чтобы узнали. Левый телефон, левая симка. А тут качаются адреса прокси, которыми мы прикрываемся. Видишь красные надписи? На серваке отказы начались.

– Как это?

– Главное – обнаружить точку разрыва. И всей толпой туда долбить.

– По слабому звену?

– Нет, оно не слабое. Но его делают слабым. Забивают память, перегружают процессоры, ну и так далее.

Тихо шумел вентилятор. На экране мелькали непонятные надписи. А Лика рассказывала про схемы атак и защит, которые она успела изучить. Про то, что в правильно составленном алгоритме практически невозможно найти точку разрыва. Это и есть искусство программирования.

Ваня слушал, затаив дыхание. Забыв про боль в разбитой губе, смотрел на порхающие над клавиатурой тонкие пальцы. И медленно осознавал простую мысль – ему это интересно. Он тоже хочет научиться писать программы, где нет точки разрыва. Где каждая команда – на своем месте.

К концу учебного года оценки по алгебре, геометрии и информатике выправились до стабильной четверки. Впервые Ваня почувствовал интерес к учебе. Точнее говоря, впервые учеба казалась ему полезной. Любая задача из домашки теперь воспринималась как тренировка перед написанием алгоритма: разложить по полочкам, упростить, оптимизировать.

На летних каникулах они с Ликой вели наполовину ночной образ жизни. Форумы, руборда, хабр[4], чаты.

Гоняли на скейтах в толпе таких же, как они, во время ночных покатушек по Невскому. Вместе снимали короткие видосы и просто красивые кадры для «Дневника памяти». Закат. Шмель на желтом одуванчике. Воздушный шар на Дворцовой площади. Чашка кофе перед ноутбуком.

Лика считала абсолютно нормальным обнимать Ваню и сидеть у него на коленях. Но ничего большего не позволяла.

Переломный момент наступил в начале 11 класса, когда Ваня вывел математичку на спор. Мол, он обнаружил закономерность, и поэтому теперь может записать число «пи» с любой точностью.

– Так, передние парты! Все отсели назад! – распоряжалась Каа. – Все-все, я сказала!

Прищурившись, внимательно оглядела Дроздова. Бритая голова, очки в толстой оправе. Упрямая ямочка на подбородке. Ни наушников, ни шпаргалок не наблюдается.

– Полная тишина! – приказала математичка. – Приступай!

И Ваня приступил. Уверенно вывел на доске: 3,1415. И дальше – цифра за цифрой. Размеренно и неспешно. Смешки в классе стихли. Беляков с третьей парты снимал происходящее на телефон. А мел стучал по доске: 897932…

Каа придирчиво сравнивала написанное с математическим справочником. Затем подошла к Дроздову вплотную, уставилась немигающим взглядом.

Когда вся левая доска была исписана, математичка не выдержала.

– Достаточно, – холодно произнесла она. – Можешь стирать.

– А пятерку? – уточнил Ваня.

– Поставлю, раз обещала.

– Нет уж, давайте я еще. Пока «пи» не закончится…

– Так, Дроздов! Выйди из класса!

В коридоре его ждала Лика. И едва не подпрыгивала от возбуждения.

– Ну что? Получилось?

Именно она предложила потроллить математичку. А Ваня придумал, как именно это сделать.

Программу написали за пару часов. Могли бы быстрее, но в последний момент Ваня решил передавать не чередование вибраций, а закодировать цифры по азбуке Морзе. Так надежнее – пять импульсов на цифру. И распознавать легче.

Примотали телефон к лодыжке. Потренировались. И убедились, что все работает.

– Получилось? Говори! – требовала Лика.

Ваня утвердительно кивнул. И расплылся в улыбке.

Коротко взвизгнув, Лика подпрыгнула. Обхватила Ваню руками и ногами, так что тот едва удержал равновесие. И впилась в его губы горячим поцелуем.

А спустя пару дней, когда Ванина мама была на очередном дежурстве, а Ликин папа снова уехал в командировку, девушка пригласила Ваню к себе.

* * *

На осенних каникулах Лика вместе с папой посетила Скандинавию. И вернулась оттуда с новыми идеями.

– Нам нужно придумать стартап! В Швеции все умные челы делают стартапы!

Усевшись на Ваню сверху, она уперлась кулачками в его грудь, щекотала лицо гривой тонких темно-рыжих косичек и рассказывала.

– А мы умные? – поинтересовался Ваня.

– Про тебя не скажешь, конечно, – хихикнула Лика. – Но сойдет. Стартапы же разные бывают. Станем известными богачами. Ты хочешь разбогатеть, Дрозд?

– Я все хочу, – Ваня потянулся, пытаясь поцеловать Лику, но та увернулась.

– Не перебивай. Например, два студента в Швеции – не помню, как их зовут, – придумали прибор, управляющий расходом топлива в танкере, когда он по морю идет. И знаешь что?

– Что?

– Экономия – миллион евро за рейс! А другие – эти уже в Хельсинки – придумали сделать кольцо как в «Хоббите», прямо с рунами светящимися. Оно может хранить все пароли, банковские карты и даже ключи от домофона.

– Не в «Хоббите», а во «Властелине колец».

– Ой, все. Опять режим душнилы.

– Вообще, звучит неплохо. Я хотел бы такое.

– Это все ерунда. Лучше мою идею послушай. Надо создать систему на базе искусственного интеллекта, которая управляла бы дорожным движением в городе. Чтобы не просто таймер на светофоре, а по-умному. Понял? Чтобы людям было максимально хорошо!

– Ага, понял. Максимально хорошо, – Ваня извернулся и притянул Лику к себе.

Прошло еще полгода. Пролетела региональная олимпиада по программированию, на которой Ваня с Ликой решили абсолютно все задачи. Причем Ваня получил от жюри дополнительный балл за самый быстрый и эффективный алгоритм.

Приближались итоговые экзамены.

– Знаешь, я подумала. Мы… – как-то раз тихо произнесла Лика. Ее голова лежала на груди у Вани, косички щекотали шею, а хрупкие пальцы нежно гладили Ваню по руке. – Мы с тобой… как Ромео и Джульетта…

– Почему это?

– Раньше враждовали. А потом… полюби…

Договорить она не успела, поскольку Ваня изрек пришедшую в голову шутку:

– Как альфа-Ромео и бета-Джульетта!

– С чего это я «бета»? – вскинулась Лика.

– Ну, я же занял первое место на олимпиаде. А ты – второе.

– Знаешь, Дрозд, ты безнадежен! Тебе просто повезло!

– Только послушай, как это звучит: бета-Джульетта. Нравится?

– А вот не нравится! Разве что для пароля сгодится. Особенно если в английской раскладке набирать. Но ты все равно безнадежен.

– Слушай, я хотел спросить, – посерьезнел Ваня. – А где твоя мама? Ты никогда не рассказывала…

Лика слегка вздрогнула, будто пойманная врасплох. Отвернулась,