Утесы - Дж. Кортни Салливан Страница 3

Джейн упомянула о памятнике, но тут одна из туристок, сидевшая в первом ряду, тронула мужа и указала в противоположную сторону, на утесы.

– Жутковатый дом, – сказала она.

Она произнесла это так громко, что Джейн замолчала и повернулась посмотреть. Она знала, что напротив острова на мысе, нависшем над морем, стояли две большие сосны и по обе стороны тянулись неухоженные живые изгороди.

Но теперь она увидела, что одна из сосен упала во время вчерашней грозы. Корни торчали вверх, как рука с длинными скрюченными пальцами. Возник просвет, и через него Джейн разглядела дом: бледно-лиловый, очень старый, с башенками и изящным каменным бордюром, окрашенным кое-где в зеленый цвет, а кое-где в синий. Ставня в окне верхнего этажа болталась на петлях и, казалось, в любой момент могла упасть. Окно было разбито. В нем развевалась белая занавеска.

Туристка была права. Дом действительно выглядел жутковато. Но Джейн почему-то сильно захотелось пойти туда и осмотреться. Ее привлекали заброшки. Места, где когда-то бурлила жизнь, а теперь остановилась. В Новой Англии было много таких мест: заколоченные фабрики и государственные психиатрические лечебницы; покинутый парк аттракционов, где они с сестрой однажды залезли на самый верх американских горок по перекладинам.

Джейн считала себя крайне законопослушной. Она никогда бы не стала красть в магазинах, в жизни не проехала бы на красный. Даже пиво никогда не пила. Но проникновение в заброшки почему-то не воспринималось как преступление. Для нее это была своего рода дань уважения прошлому.

Наутро, готовясь к занятиям, Джейн думала о лиловом доме и решила, что никто не заметит, если она всего раз пропустит семинар.

Мать спала в гостиной на диване, телевизор работал с прошлой ночи, на столе валялись четыре пустые пивные банки. Вчера поздно ночью Джейн слышала, как мать вернулась.

Джейн остановилась и посмотрела на нее. Мать была красивой, но выглядела не так, как должны выглядеть женщины ее возраста. Она одевалась как двадцатидвухлетние барменши из лобстерной Чарли – топы с глубоким вырезом, лифчики с поролоном. Густо подводила глаза, красила губы розовой помадой и курила, отчего ее кожа ссохлась, как пергамент.

Джейн иногда представляла, что случится нечто вроде «Чумовой пятницы»[1] и ее мать поменяется местами с Бетти Кроули, мамой Эллисон: проснется однажды и обнаружит, что стоит у плиты в опрятном сарафане и ортопедических сандалиях и переворачивает яичницу.

Мать шевельнулась.

Джейн схватила рюкзак, села на велик и уехала.

Она ехала по Шор-роуд и сворачивала на все подъездные дорожки к частным домам, а заметив признаки жизни – фургончик или женщину в саду, – разворачивалась и гнала обратно. В лиловом доме точно никто не жил, в этом она не сомневалась.

Через сорок минут она его нашла. Сначала пропустила поворот: лишь ржавый почтовый ящик на углу Шор-роуд указывал, что в глубине стоит дом. Джейн прокатилась по проселочной дороге под навесом из крон, затенявших солнце, и выехала на большой участок на самом мысе с видом на океан. Там стоял лиловый особняк и такого же цвета амбар. Лужайка заросла. Рододендроны у дома бесконтрольно расползлись и увили стены до окон второго этажа.

Джейн будто перенеслась в детство и ощутила будоражащее волнение; казалось, в любой момент из-за дерева может кто-то выскочить. От страха волосы наэлектризовались, хотя она знала, что реальной опасности нет.

Джейн подошла к крыльцу, проверяя, не прогнили ли доски. Возле двери была табличка исторического общества с именем первого хозяина дома и датой – 1846 год. Джейн заглянула в гостиную через окно. Стены были сплошь увешаны абстрактными полотнами: все свободное место было занято. Над камином висел портрет двух молодых женщин с кислыми лицами. Два зеленых бархатных дивана стояли на роскошном ковре. В уголке она заметила детский кукольный домик.

По другую сторону от двери тоже было окно; заглянув туда, Джейн увидела обеденный стол, стулья и хрустальную люстру на потолке. Там же располагался выход в коридор; балконные перила второго этажа обрушились и перегораживали проход, как железнодорожные рельсы. Настенная роспись от пола до потолка изображала закат над океаном.

Джейн немного прошлась по территории. В сосновой роще возле дома на самом краю участка наткнулась на небольшое кладбище – несколько старых раскрошившихся надгробий.

Погуляв, Джейн села и прислонилась спиной к поваленной сосне. Заросший густой травой мыс торчал над водой, как толстый большой палец. Напротив темнел остров Святого Георгия; он был так близко, что при желании она могла бы добраться до него вплавь. Джейн провела ладонью по спутанным корням. Вид поваленного дерева всегда вызывал у нее благоговение и грусть: подумать только, сколько всего повидала эта сосна на своем веку.

Джейн достала из рюкзака книжку и начала читать заданное на завтра. Она пробыла там до вечера. В последующие недели она прочитала все книги по программе, сидя на траве у лилового дома, пока не приходило время идти на работу. В Бейтский колледж она больше не вернулась.

Когда Джейн привела Эллисон посмотреть на дом, то уже выяснила, что задняя дверь не заперта. Но лишь в компании подруги отважилась впервые зайти внутрь.

– Жуть как хочется подняться наверх, – сказала Джейн. – Но я боялась провалиться сквозь пол и переломать ноги.

– А как мое присутствие застрахует тебя от этого? – спросила Эллисон.

– Никак, – ответила Джейн. – Но ты сможешь позвать на помощь.

– Таких глупостей от тебя я еще не слышала.

Но Эллисон все равно зашла в дом вслед за Джейн. Они заглянули в шкафы на кухне и обнаружили там аккуратные стопки тарелок и продукты со сроком годности, который вышел двадцать пять лет назад, в 1968 году. Мыши прогрызли коробки с хлопьями и рисом, жестянки с кофе и печеньем. Все шкафы были в помете, пожеванной бумаге и крошках.

На полках кладовой поблескивал хрусталь и стекло всевозможных размеров и форм: салатники, кубки, блюда, солонки.

– Жуть какая, – бросила Эллисон. – Пошли на улицу.

– Давай сначала поднимемся наверх, пожалуйста, – сказала Джейн почему-то шепотом.

– А вдруг мы обе провалимся и сломаем ноги? – Они зашли в коридор, перегороженный сломанными перилами.

Об этом Джейн не подумала. Они все равно поднялись. От перил осталась лишь потрескавшаяся нижняя часть перекладин, из которых торчали щепки. По полу были разбросаны стеклянные шарики и осколки стекла.

– Какого хрена, – ругнулась Эллисон.

Они