СОЛИС - Паола Мендоса Страница 29

— Есть, госпожа президент, — отвечаем мы.

Я не очень разбираюсь в политике, но даже я понимаю, что если Другие 49 Штатов будут не единственной страной с доступом к аквалинию, они потеряют всю власть над остальным миром. Если в Калифорнии есть аквалиний и мы выясним, как его использовать, то также сможем контролировать погодные условия.

— А как мы будем добывать этот аквалиний? — спрашиваю я.

Все снова удивлённо поворачиваются ко мне. Кажется, я вечно задаю вопросы не вовремя. Или, может быть, мне вообще не следует задавать вопросов?

— Вижу, у тебя это уже вошло в привычку, солдат, — говорит президент. — Могу я тоже задать тебе вопрос? — хихикает она и продолжает, не дожидаясь моего ответа. — Почему ты стала Кондором?

— Мэм? — переспрашиваю я, совершенно сбитая с толку.

— Почему ты рискуешь своей жизнью ради свободы других?

— Mоя... моя... мама, — говорю я, смаргивая слезы.

— Твоя мать в том лагере?

— Думаю, да.

— Мне очень жаль это слышать. Я знаю, как это тяжело, когда твоих родных забирают в лагерь. Ей повезло, что ты сражаешься за неё.

Я тяжело сглатываю. Комок в горле кажется свинцовым. Хочется разрыдаться, но знаю, что не могу. Я знаю, что ради мамы я должна оставаться сильной, скрывать слёзы и вести себя так, как будто всё это меня не касается. Президент продолжает:

— Как вам известно, мы планируем взорвать шахту. Это послужит вам отвлекающим манёвром, чтобы проникнуть внутрь. Одновременно тысяча солдат СОЛИС нападут на лагерь. Их задача — освободить членов наших семей, наших друзей, будущих граждан Калифорнии. Наши солдаты усадят их на грузовики и привезут в Калифорнию. Все офицеры СД, которых мы захватим, станут нашими военнопленными и будут добывать для нас аквалиний в Калифорнии.

Вспоминаю всех, кто пострадал от СД — всех знакомых и незнакомых. Вспоминаю девушку на границе, которая подорвалась на мине, заложенной правительством. Оно настолько ненавидело её, что не хотело пускать. Эту девушку звали Солис. Ей было 15 лет. Мы взяли её имя как своё собственное, чтобы никто не забыл, за что мы сражаемся:

С — СВАТАНТРАТА

О — ОМИНИРА

Л — ЛИБЕРТАД

И — ИНКУЛУЛЕКО

С — СЕЛИФАП

Каждая буква её имени обозначает "свобода" на разных языках: хинди, йоруба, испанском, зулу и лоа. Свобода для нас всех. Свобода для тех, кого выслеживали, кто исчезал, кому лгали и кого убивали.

Но когда я слышу, что мы захватим офицеров СД в плен и заставим их добывать аквалиний в Калифорнии, то невольно спрашиваю себя: есть ли у нас моральное право творить ужасные вещи с нашими угнетателями за то, что они творили с нами? Разве гонка за аквалинием не направлена на сохранение человеческой жизни, а не на её полное уничтожение? Я, конечно, не произношу ничего из этого вслух, а просто продолжаю вспоминать, как мама зажигает свечи у алтаря, прося благословения и сострадания ко всем существам. Не знаю, что бы она сказала об этом плане, но, насколько вижу, другого пути нет. "Прошу тебя, мама, — мысленно прошу я. — Я просто хочу увидеть тебя снова. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, чтобы мы все могли быть вместе: ты, я и Эрни". Чтобы вернуть её, придётся выкинуть все эти вопросы и сомнения из головы. Нужно выполнять приказы.

— Понятно, — говорю я Президенту и всем остальным в зале.

Лилиана

Дорогая Валентина,

на меня всё время смотрят сотни глаз: СД с их ядовитыми взглядами — даже под масками я чувствую их жаркие взгляды; камеры, установленные в каждой клетке, палатке или дверном проёме; и, конечно же, глаза в небе — их беспилотники, которые постоянно кружат вокруг нас. От их постоянного жужжания у меня болит голова. Знаю, что они не способны читать мои мысли, но иногда по ночам я просыпаюсь в холодном поту, опасаясь, что они этому научились.

На несколько мгновений глухой ночью мне кажется, что они раскрыли тайну Нелини, нашу тайну. Меня охватывает паника при мысли, что это я виновата, что СОЛИС, нашу единственную надежду на спасение, раскрыли. Да, я понимаю, что мой страх совершенно необоснован. Клянусь, я никому не повторила ни единого слова, сказанного мне Нелини. Но теперь я не могу уснуть. Разум блуждает между возможным волнением от побега, страхом быть пойманной и неизбежностью смерти.

Прошло 4 дня с тех пор, как Нелини рассказала мне о СОЛИС. Стыдно признаться, но я не ходила в туалет посмотреть, что она мне оставила. Мне страшно, дочка. Не знаю, смогу ли я сделать то, что хочет от меня Нелини. Не уверена, что смогу вынести бремя этой великой ответственности.

Пожалуйста, Вали, не разочаровывайся во мне и не пойми неправильно причины, по которым я хочу остаться в этой адской дыре. Я презираю это место. Я молюсь о свободе каждый день и мечтаю о нашем чудесном воссоединении в Калифорнии! Правда!

Но при мысли, что только я способна привести всех здесь к свободе, у меня перехватывает дыхание. Как такой великий план побега может полностью лечь на мои плечи? Я работала на ферме. Что я знаю о сопротивлении и революциях? Я знаю, как рожает корова. Я знаю, как быть матерью, как вылечить боль в животе у Эрни. Я знаю, как заплести тебе косу и говорить с тобой о мальчиках, сексе и месячных. Я не собиралась становиться великой героиней или воином.

Бремя тайны Нелини почти непосильно. Мне трудно сосредоточиться на работе. Вчера я полезла в коробку и вытащила ещё один пакет с чёрствыми зёрнами, и он порвался у меня в руках. Зёрна рассыпались повсюду — по коробке, полу, моим коленям.

Дежуривший офицер СД наорал на меня:

— Подбирай! Все до единого!

Он стоял, а я ползала на четвереньках, пытаясь собрать каждое зерно. Я надеялась, что ему это наскучит, но он продолжал указывать на те, что я не пропустила. Каждый раз, беря в руки зёрнышко, я вспоминала Нелини. Она, должно быть, разочарована во мне. Почему она выбрала меня? Я потеряла лучшую подругу и теперь игнорирую её предсмертное желание. Я лежу без сна в нашей клетке, кажется, уже несколько часов. Маленькая Иза крепко спит в моих объятиях. Она милая девочка и