Эксперимент «Тринадцать» - Татьяна Петровна Новикова Страница 28

оставляя места чувствам. Соня, его молодая жена, страдала, превратившись из блестящей партии в домохозяйку без права голоса. Сергей Михайлович был крайне расчетливым, дотошным, пунктуальным, но умел создавать образ во всех отношениях достопочтенного гражданина общества. Это помогло ему правильно представить себя перед членами как государственной экзаменационной, так и высшей аттестационной комиссий, а потом и на собеседованиях перед перспективными работодателями.

Исчезновение Сергея Лихоманова нарушило привычную жизнь семьи, она оказалась не готова к невзгодам.

Глава третья. RÉDA LEDÓRA DELÁ[15]

41. Место преступления

Москва. Тридцать первое августа 2023 года, четверг

Отдел, взбудораженный последними новостями, выехал в полном составе, включая Сариняна. Промышленная зона. Вокруг злосчастного вагона черное месиво из угля и воды.

Приступили к работе немедленно. Подполковник что-то обсуждал с представителями Следственного комитета, окружной и транспортной прокуратуры. Свистушкина приняла руководство следственно-оперативной группой. Поставила первоочередные задачи эксперту-криминалисту и судебно-медицинскому эксперту, нагрузила Армена поручениями, осмотрела место, где все случилось. Контролируя работу группы, занялась составлением протоколов и подготовкой документов для переквалификации преступления.

Асе велела пройти по территории и пообщаться с народом:

– Ценных свидетелей записывай. Вызовем их в отдел повесткой. К Лихомановым пока не суйся, я закончу здесь, и вместе сходим. Поняла?

Пожарной команды уже не было, но работал дознаватель. Судя по его докладу, расчет прибыл к месту возгорания в установленное нормативом время, но, как назло, заклинило единственные ворота, через которые возможен заезд на эту часть территории предприятия. Разобрались, но минут десять потеряли. Вероятность, что огонь перекинется на близстоящее здание, была крайне невелика, работали спокойно.

– Достоверно могу сказать, что площадь возгорания около четырех квадратных метров. Причину еще предстоит установить, но, даже если уголь окажется высокоэнергетическим, на самовозгорание я бы не рассчитывал, – то ли в шутку, то ли всерьез сообщил дознаватель.

Судмедэксперт изучал останки сгоревшего мужчины, пояснил следователю, что, несмотря на значительные повреждения, материала достаточно, есть с чем работать:

– Думаю, что горел уже труп, но точно скажу позже. Сцену сожжения, судя по всему, организовали весьма эффектно.

Саринян, убедившись, что все при деле, подался к заводскому руководству, безошибочно вычислив перспективного свидетеля в лице главного инженера Богосяна. Порадовало, что нашлись общие знакомые, почти родня. Бабушка Анаит оказалась подругой младшей сестры старшего из Богосянов. Разговор потек плавно, тем более что в сейфе инженера нашелся настоящий армянский коньяк. Через час в распоряжении подполковника были видеозаписи с камер наблюдения, данные пропускной системы за последние две недели, а главное, сплетни о третьем и четвертом этажах, где «такое, брат, творится, что рассказать можно только после еще одной бутылки коньяка».

Ася не спешила выполнять указания следователя. Она, не жалея обуви, обошла небольшой состав с другой стороны, пробралась по черной жиже к нужному вагону. Встала рядом, положила руку на его мокрый бок. Интуиция ей подсказывала, что надо погрузиться в атмосферу случившегося, настроиться на прием информации.

– Давай, поговори со мной.

Вагон тяжело дышал, как человек, переживший приступ и еще не пришедший в себя.

– Поговори со мной.

– Что, Ворожцова, надышалась продуктами горения? – перепрыгивая через лужи, к ней приближался Уфимцев.

– Тебе что здесь надо?

– Саринян попросил оказать посильную помощь. А ты с вагонами разговариваешь только на работе или и в выходные в депо мотаешься?

– Отвали, Егор. Не мешай!

– Ворожцова, ты тут начинающий психолог, а не поехавший на старости лет психиатр, поэтому не звезди, а то глазам от твоего сияния больно. Ухожу, не буду портить тебе свидание. Кстати, ты поаккуратнее! Предохраняйся хотя бы…

«Придется вернуться сюда позже. Ну что за человек! Вечно выбивает меня из равновесия!» – не смогла подавить раздражение Ася.

Взяла кусок угля, завернула в носовой платок, кинула в сумку и отправилась общаться с народом.

– Привет! А что здесь произошло? – она угостила сигаретами подсобных рабочих – женщину и мужчину.

– А вы что, не в курсе?

– Нет, я на другой стороне работаю.

– Не повезло. Такой триллер пропустила! Сначала дым повалил, затем вырвались языки пламени. Бойко занялся уголек. А потом из вагона мужик голый появился, руки вверх поднял и, как факел, загорелся.

– А видео есть? Может, скинете? Парню своему покажу, а то не поверит.

– Давай отправлю. Куда? Ага… Вот, лови. Пересматривать не хочу. Не знаю, смогу ли спать после такого.

– Так ты меня позови, я с твоими страхами поработаю, – предложил мужик услуги.

– Ты со своими для начала разберись, вон одного бесстрашного уже спалили.

Ася оставила препирающихся рабочих и пошла дальше. Смотреть видео она тоже не хотела. Прогулка получилась результативной. В целом все видели примерно одно и то же, но несколько человек утверждали, что мужчина в вагоне был жив. Ася записала, что он, со слов очевидца, «сбивал огонь и умолял о помощи».

Наконец Свистушкина освободилась, и они с Ворожцовой поднялись в кабинет профессора Лихоманова.

Пахнуло лекарствами. Бледный и осунувшийся Михаил Лаврентьевич принимал успокоительное. Его жена, выглядевшая гораздо лучше супруга, делала себе кофе.

Ася расположилась у окна. Аккуратно повесив на спинку стула брошенные профессором пиджак и галстук, Свистушкина присела за стол, достала из сумки бумаги и ручку.

– Здравствуйте. Напомню, меня зовут Елена Борисовна. Михаил Лаврентьевич, это вы заявили, что в вагоне горел ваш сын?

– Да, я.

– Ольга Кирилловна, а вы что скажете?

– Нет, не видела ничего. Уверена, что Миша ошибся. Я приехала полчаса назад. Никак не могу прийти в себя.

– Мы с вами поговорим чуть позже. Оставьте нас, пожалуйста.

Женщина вышла в коридор.

– Давайте по порядку. Во время возгорания угля вы находились в своем кабинете? – обратилась Свистушкина к Лихоманову-старшему.

– Да, здесь. Работал с документами.

– Опишите, что произошло.

– Я выглянул из окна. Прямо напротив, в вагоне, увидел открытый огонь. Присмотрелся – горит Сережа!

– По каким признакам вы решили, что это ваш сын?

– По признакам родства. Вы что – идиотка? – вспылил Михаил Лаврентьевич. – Я не ошибаюсь. Очень хотел бы, но не ошибаюсь.

– Успокойтесь. Может быть, воды?

– Нет, давайте уже покончим со всем этим.

– Кто-то был рядом с вагоном?

– Нет, никого.

– Что-то еще добавите?

– Нет.

– Михаил Лаврентьевич! – вступила в разговор Ася. – Отсюда вы не могли видеть горящий вагон.

Свистушкина вопросительно посмотрела на профессора.

– Я был в комнате отдыха. – Лихоманов раздраженно указал на шкаф.

Ася открыла его и прошла внутрь, Елена Борисовна последовала за ней.

«Действительно, вид как из центра бельэтажа: немного выше «сцены», что дает максимальный обзор», – признала Ворожцова. Следователь уточнила:

– Вы находились здесь один?

– Конечно! – Профессор повысил голос.

– Какие документы вы читали? – Ася сама не очень понимала,