Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев Страница 25

Сидеть просто так было скучно. Девушка некоторое время постояла у окна, глядя на улицу, но там не было ни души. Отбой давно объявили, и Аля прилегла на кушетку и уснула.

Неизвестно, сколько она проспала, час или того меньше, но ее разбудило все то же скрежетание ключа. Это был снова Тимур Петрович.

— Все, ваш срок закончился, — хмуро пошутил худрук. — Ступайте к себе в отряд.

— Ну, нет уж, — Аля присела на кровати. — Сидеть, так сидеть до конца. Чем я хуже той девочки, что куковала тут десять дней назад?

— Здесь холодно, — пояснил мужчина. — Ты замерзнешь, может, даже простудишься. Оно тебе надо? Иди, я скажу начальству, что выпустил тебя утром.

Алина поежилась. В изоляторе, действительно, было как-то неуютно и промозгло. Да еще унитаз за загородкой навевал мысли о тюремной камере. Девочка прошла мимо худрука и хмыкнула.

Томка, Таня и Наташа не спали. Вернее, Наташа-то спала, а Таня просто лежала, таращась в потолок, но Тамара ходила по комнате из угла в угол, будто это арестовали ее, а не подругу.

— Здорово, девчонки! — весело поприветствовала их Аля. — Вот я и отмотала срок!

— Тебя отпустили? — обрадовалась Томка, бросаясь обнимать подругу.

— Только что откинулась, прикинь.

— Ну, зачем, ну, зачем ты пила? — запричитала Таня.

— Тебе, малохольной, не понять, — гордо ответила Алина и, не раздеваясь, легла на свою кровать. — Как и той, что дрыхнет. Вы люди другого сорта. Меня только Томка в силах понять. Потому что мы с ней…

Договорить свою тираду девочка не успела, так как о дверной косяк заскрежетала ногтями Лидка. Сделав томное лицо и надув губы, соперница негромко произнесла:

— Ох, как только ты ушла, Алина, как тут же Влад на меня накинулся! Оказался такой жадный до женского тела!

Весь Алькин сон как рукой смело:

— Врешь ты все!

— Да не верь ей, Алина! Она всегда лжет! — сказала Томка.

— А вот и не лгу, — прислонилась грудью к косяку Лида. — Вы же знаете, как мужики любят большую грудь. А если, Аля, хочешь доказательств, то вот тебе. На Владе сейчас синие трусики с красной полосой, спортивные плавки, короче говоря, а вот тут сбоку якорь! Ну, что, я придумала?

Алина встала, прошла к двери и, оттолкнув незваную гостью, замаршировала прямо к комнате номер четыре. Забарабанила в дверь:

— Влад, открой! Ты слышишь? Открой!

Лишь приоткрылась дверь, Аля отпихнула парня и зажгла в комнате свет. Потом осмотрела Влада с ног до головы, отвесила ему пощечину и пошла обратно по коридору. Влад бросился следом:

— Алька! Ты чего? Ну, мы же с Лидкой не виноваты, что тебя поймали, а нас нет!

— Вы с Лидкой? Ну, да… Вы с Лидкой…

— Ну, а с кем еще?

— Ну, да! С кем же еще! У нее же большие! А у меня маленькие!

— У тебя большие глаза! — продолжал вымаливать прощение Влад, следуя по пятам за девочкой. — А у Лидки маленькие!

Алина резко остановилась, повернулась к парню и занесла руку:

— Сейчас бы треснуть еще раз, чтобы мозги вылетели! Да что толку… Ты уже все сделал… А я еще с тобой целовалась!

— А что я сделал? Что во мне не так?

— Трусы эти твои! Синие, с красной каемкой и якорем на боку!

— Причем тут мои труселя?

— А притом, скотина, что ты спал с Лидкой, пока я умывалась у ключей!

— Я?! — заорал Влад, выпучив глаза. — Я спал с Лидкой?! Что за бред!

Девушка и парень, грубо отпихнув Лиду, вошли в комнату. Аля указала Владу на дверь:

— Вон отсюда! И чтобы больше сюда ни ногой!

— Эй, ты! — развернулся парень к активистке-развратнице. — Ты зачем врешь? Это ты ведь придумала!

— Я? Придумала? — продолжала упорствовать командирша.

— Она твои трусы видела! — крикнула Аля.

— Конечно, мы же через озерцо пошли, и я там нырял!

— Ври с три короба, извращенец!

— Да кто не знает, какие у меня трусы! — возмутился парень. — Я их на веревке в окно вывешиваю! Да про эти трусы каждый второй в лагере знает!

— Каждый второй, говоришь? — Алина вскочила и снова выбежала в коридор. — Сейчас мы спросим! У лица незаинтересованного!

Тут уже в коридор выбежали все, потому что каждому захотелось узнать, что такое незаинтересованное лицо, а главное, кто. За Алиной бежал Влад, за парнем Лидка, затем Танька, за ней наполовину спящая Наташа, закутанная в одеяло с головой, а замыкали процессию две девочки, случайно проходившие мимо с трехлитровыми банками воды.

Алька подошла к комнате, где жил Костик. На стук долго никто не открывал, наконец, в дверной щели возникло заспанное лицо футбольного форварда, который, по слухам, всегда ложился рано и вообще придерживался режима, как истинный спортсмен.

— Ты знаешь, сколько часов? — недовольно спросил мальчик, но увидел за спиной Алины целую толпу, тут же проснулся окончательно. — Что-то случилось? Кто-то умер? Неужели Пеле?

— Твой Пеле до ста лет доживет, — оборвала его Аля. — Ответь на один вопрос, а ты, Влад, спрячься за Наташку. Ответишь, и сразу же пойдешь баиньки.

— Спрашивай, но я только в кубике Рубика кое-что смыслю и в футболе, а так больше ни в чем, — честно признался пацан. Если вопрос об устройстве вселенной или там про черные дыры, это не ко мне.

— Какого цвета у Влада трусы?! — выпалила Алька. За спиной захрюкала Лида.

— Подожди, — зажмурился Костик. — Вопрос архисложный. Если бы ты спросила, какого цвета трусы у Томки, я бы вспомнил… А вот у Владислава…

— Ты дурак! — крикнула где-то сзади Тамара.

— Сейчас, сейчас, — мальчик крутил в руках воображаемый кубик. — У меня же с цветами все в порядке. Весь мир имеет только шесть цветов, шесть граней, расположенных друг против друга парами: красный-оранжевый, белый-желтый, синий-зеленый.

— Давай быстрее, — поторопила его Аля.

— Да, я видел трусы Влада, — признался Костя. — Они практически идеальны в своей цветовой гамме…

Девчонки за спиной Алины едва ли не корчились от смеха, но Але было не до смеха. Даже Влад еле сдерживал смех и с силой сжимал ноздри, чтобы не расхохотаться.

— Где же я их видел? — Костик открыл глаза и посмотрел на притолоку. — Ах, да… На веревке в окне. Они развевались… Как пиратский флаг. В общем, Алька, я вспомнил. Они синие! Сверху такая ленточка красная… И желтый якорек вот тут, справа…

— Спасибо, Друзь, — щелкнула мальчика по носу Алина. — Ты свободен, возвращайся в люльку.

— Подожди! Я вспомнил кое-что еще!