Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов Страница 25

– Я не отказалась бы поработать в такой школе, – серьёзно сказала Гаухар. – У нас, учителей, в этом направлении мечты безграничны. Но пока что приходится удовлетворяться тем, что есть.

– Вот это и обидно, Гаухар!

Внешне Билал говорил как будто спокойно, рассудительно, но чувствовалось, что он внутренне напряжён до отказа. Неужели этот глупец всё ещё не оставил своих вздорных мечтаний? Гаухар поняла: ей следует уходить. Она уже сожалела, что в начале разговора проявила мягкость, даже приветливость. Словно почувствовав критическую минуту, Билал вдруг заговорил с новым подъёмом, хотя всё ещё крепился, не выходил из рамок:

– Гаухар, стоит вам только захотеть, я устрою вас в самую новую, в самую лучшую школу в Ленинграде… Хотите – я сам построю для вас прекрасную школу? Наша организация строит и школы. Хотите?!

– Спасибо, – сухо ответила Гаухар. – Во-первых, я преподаю на татарском языке, работать в русской школе мне было бы трудно. Но это… лишь одна сторона вопроса. Во-вторых… Я понимаю ваш намёк. Он неуместен, как и все прежние. Я ведь однажды уже сказала вам. Думала, что вы запомнили и смирились с этим.

По-видимому, придётся повторить. Я замужем, Билал. Давайте навсегда покончим с этим. Не отравляйте меня ядом при каждой встрече…

Теперь Билал заговорил отрывисто, задыхаясь:

– Гаухар-ханум, подумайте же и обо мне… Я ведь человек! Не по глупости, не ради прихоти… Я ведь по-настоящему, глубоко…

– Замолчите, Билал. Я ухожу.

– Нет, нет, Гаухар-ханум! Я нигде не встречал и не встречу такой красивой женщины, с таким сердцем, как вы! Может быть, я ослеплён, не спорю. Но ведь я люблю вас! Мне никого больше не надо. Ради вас я готов на любой подвиг, как и на любую жертву!..

– Билал, я счастлива, и никакие ваши признания не заставят меня уйти от мужа. Вы тоже найдёте себе хорошую девушку и женитесь на ней. Надо надеяться, девушка эта отдаст вам свои лучшие чувства, сердце, любовь. Оставьте меня в покое, не позорьте. И не унижайте себя. Прощайте. Больше не встречайтесь на моём пути, это бесполезно для вас и неприятно мне.

Гаухар ушла. Она не обернулась и не взглянула на Билала. Он стоял на перекрёстке, смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом большого дома. Билал не мог ни закричать, ни рассердиться, ни оскорбить её в гневе и отчаянии своём. Неведомая сила властвовала над ним, всецело подчинила его. У него не было воли противостоять этой силе. Более того – он не считал нужным сопротивляться, словно это было что-то сверхъестественное.

Гаухар скрылась из глаз, не вернётся. Билал провёл ладонью по лицу. Затем без всякой цели побрёл по улице. Вот он совершенно отчётливо видит Гаухар. Они сидят на крутом берегу Камы и смотрят вдаль. Гаухар только что закончила этюд, Билал хвалит рисунок. Не льстит, нет, – хвалит от всего сердца! Глаза Гаухар зажигаются радостью… И почему Билал не сказал именно тогда о своей любви? Оба они были юными, свободными в чувствах. Правда, тогда Билал не мог ничего обещать Гаухар, кроме собственного горячего сердца. Он был всего лишь студент. И только в мечтах дарил Гаухар красивую жизнь. Эту мечту невозможно было осуществить, пока не окончена учёба. И Билал молчал. Он всё ждал того дня, когда оба они окончат учёбу. А за это время… Билал до сих пор не может поверить, что Гаухар в те дни навсегда связала свою жизнь с другим человеком. Она, конечно, ждала до поры до времени объяснения Билала. Но сколько может ждать девушка?.. А теперь Гаухар не хочет ломать налаженный семейный уклад. Хотя и не любит мужа, – Билал мог думать только так, – всё же остаётся верной ему. Мало ли молодых женщин приносят себя в жертву долгу…

Темнеет, на улицах города зажигаются огни. Люди движутся непрерывно – куда-то спешат, кого-то встречают, провожают, одни смеются, другие грустят. Проезжают переполненные троллейбусы и автобусы, быстро катятся автомобили – легковые и грузовые. А Билал Шангараев, как заблудившийся человек, идёт то в одну сторону, то в другую. Что же ему теперь делать?!

9

Когда Гаухар, окончив занятия, вошла в учительскую, солнце светило прямо в окно. У окна на диване сидели две женщины. Одна из них Фаягуль Идрисджанова, другую Гаухар не знает. Перебивая друг друга, они, оживлённо разговаривали о чём-то. Увидев в дверях Гаухар, незнакомая женщина многозначительно подтолкнула локтем Фаягуль. Та подняла голову и, заметив Гаухар, так и вспыхнула. Обе они сразу замолчали.

Гаухар открыла шкаф, чтобы положить на место классный журнал. Она ничем не выдала себя, хотя сразу поняла, что собеседницы судачили о ней. И разговор, видать, шёл недобрый. Но чем могла бы ответить Гаухар? Это было одно из тех нелепых положений, когда человеку и следовало бы заступиться за себя, но он ничем не может доказать, что сплетничали именно о нём. В подобных случаях самое благоразумное – промолчать, сделать вид, что тебя совершенно не интересует вздорная болтовня. Гаухар так и сделала. Она с достоинством покинула учительскую.

Ещё задолго до этого случая Гаухар чувствовала, что Фаягуль за что-то невзлюбила её. Допытываться, выспрашивать, за что именно, было не в характере Гаухар. Набиваться Идрисджановой в подружки не собиралась. На людях обе они не выказывали взаимной отчуждённости. Оставаться же с глазу на глаз избегали. «Эта ненавистница не существует для меня», – ещё раз сказала себе Гаухар. На том вроде бы и успокоилась.

Но вот ей стала известна вся история с получением квартиры родственниками Фаягуль Каримовыми. Фаягуль, как прежней их жиличке, досталась в этой квартире отдельная хорошая комната. И тут нельзя было забыть, что Джагфар, по просьбе Дидарова, хлопотал в райсовете за Каримовых. Следовательно, вольно или невольно хлопоты его распространялись и на Фаягуль. Как не связать все эти факты в один узел? А если Джагфар заведомо знал, что он должен облагодетельствовать и Фаягуль? Значит, можно предположить… Как только Гаухар начинала думать об этом, буря возмущения и прежней острой ревности поднималась в её груди.

Ко всему прочему до Гаухар стали доходить слухи, что Фаягуль не первый день злоязычничает о ней. А в последнее время не стесняется болтать о том, будто между Гаухар и Билалом Шангараевым «что-то было, возможно, и сейчас