Жду тебя на безлюдной станции - Инудзюн Страница 23

– Каждому приходится сталкиваться с болью и печалью. Не надо заставлять себя всё забыть. Плакать над воспоминаниями – это нормально. А вот притворяться, что всё забыла, не нужно.

– Такуми…

– Научись жить со своей печалью – и тогда однажды обязательно сможешь улыбаться от всего сердца. Иногда надо смотреть и во внешний мир – и ты увидишь, что кто-то рядом верит в тебя.

В памяти всплыло лицо Синдзиро. А потом вспомнились мама, папа, Митиэ…

Такуми встал и посмотрел на поезд. Его сияние заметно померкло.

– Я не могу быть рядом с тобой, Мика.

– Такуми…

– И тебе тоже пора отпустить меня.

Слово «отпустить» отозвалось болью.

– Я очень любил тебя, Мика. Ты ведь тоже меня любила?

– Да, – кивнула я. По щекам покатились слёзы. Скоро, совсем скоро на город опустится ночь.

– Поэтому мы должны попрощаться. Это пойдёт на пользу и тебе, и мне.

– Как же я ненавижу эту твою серьёзность!

Я продолжала плакать, не в силах встать, а Такуми крепко обнял меня и озорно улыбнулся:

– Давай, попробуй сказать «прощай».

– Не могу…

Но я понимала, что времени почти не осталось. Если мы встретились не зря, если в нашем расставании и этой новой встрече всё-таки есть смысл…

Я пыталась собраться, но слёзы по-прежнему бежали по щекам. И всё равно я сделала несколько глубоких вздохов и всё-таки открыла рот. Нужно сказать. Нужно. Это единственное, что я могу сделать.

– Прощай, Такуми.

В тот же миг я почувствовала, что моя долгая история любви закончилась. Я так любила его в школьные и студенческие годы, а потом потеряла. И мы даже как следует не простились, а потому мне оставалось только усиленно работать и притворяться, что я уже всё забыла.

И вот сейчас я завершила обряд прощания, обнимаю Такуми, а он скоро исчезнет. Я слышала только собственное дыхание и стрекот цикад.

– Давай сыграем в игру, – вдруг предложил Такуми приглушённым голосом. – Закрой глаза – и через минуту тебя будет ждать сюрприз.

– Не могу! Только не сейчас, – выкрикнула я, но Такуми только повторил:

– Закрой глаза.

Часто и громко дыша, я всё-таки закрыла глаза.

Такуми отпустил меня. Шагов я не слышала, а значит, он ещё не отошёл.

– Начни считать – и считай ровно минуту.

Словно заколдованная, я начала про себя считать секунды. Одна, две, три…

Мы столько раз играли в эту игру, но тогда я не думала, что однажды наступит такой день.

Двадцать пять, двадцать шесть…

Я не хотела прощаться. Я просто хотела, чтобы он был рядом.

Сорок пять, сорок шесть, сорок семь…

Вот минута и прошла.

– Такуми, уже можно открыть глаза? Такуми?..

– Прощай, Мика.

– Такуми!

Я резко открыла глаза, но ни Такуми, ни закатного поезда уже не было. Я осталась одна на пустой платформе.

– Такуми!..

Небо потемнело, и в городе зажглись фонари.

Как ни странно, слёз больше не было. С удивлением я осознала, что вот теперь-то действительно рассталась с Такуми.

Я поняла, что его последним подарком было прощание с прежней собой, всё ещё не способной отпустить прошлое. Он дал мне сил наконец взглянуть в глаза реальности. Вместо меня теперь плакали цикады.

Только сейчас я заметила, что Синдзиро в какой-то момент успел вернуться и уже сидел рядом со мной. Закат давно догорел, а вода озера потемнела.

– Мне всё-таки удалось встретиться с Такуми, – дрожащим голосом сообщила я. Синдзиро заплакал. Нет, пожалуй, он даже не плакал, а прямо-таки рыдал.

– Ты-то чего плачешь?..

– От счастья. Я просто очень рад, что и к вам приехал закатный поезд, – всхлипнул коллега.

И тут я кое-что заметила. Что значит «и к вам»?..

Кстати, Такуми благодарил хозяина кафе за какую-то помощь… Неужели…

– Слушай, а ты… уже приходил сюда, да?

– Да, – кивнул Синдзиро. Даже в темноте я видела нежное выражение на его лице. – Закатный поезд приезжал и ко мне. И я смог попрощаться с дорогим мне человеком.

Об этом я даже не подумала. У Синдзиро тоже есть такой человек, которого он не может забыть…

– Поэтому я не мог смотреть на ваши страдания и хотел, чтобы вы тоже смогли попрощаться.

– Вот оно что, – пробормотала я.

Синдзиро улыбался.

– Удивительная штука – жизнь. Какая бы трагедия нас ни мучила, мы всё равно живы.

– Ага.

Кажется, я поняла, о чём он. Утро наступает, даже если ты не хочешь жить, и, даже если жить ты очень хочешь, тебя может забрать ночь. Я кивнула. Синдзиро продолжил:

– Но… Иногда случаются и вот такие чудеса.

Я пока не до конца верила в произошедшее, но знала, что встреча с Такуми меня изменит.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

Синдзиро со смущённым видом поднялся со скамейки.

– Ну что, пора домой?

Оказывается, Синдзиро так беспокоился обо мне именно потому, что сам столкнулся с таким же горем.

Мои глаза снова наполнились слезами – теперь от счастья. Мне тоже пора двигаться вперёд. И силу для этого дал не только Такуми. Папа, мама, Митиэ… и, конечно, Синдзиро – именно он дал мне самый ценный подарок.

Наверняка в моей жизни будет ещё немало сомнений. Но если я сама буду готова измениться, то я смогу выбраться из любой тьмы.

– Слушай, – на ходу окликнула я Синдзиро, и парень обернулся. – Давай я тебе завтра город покажу?

– Ого, правда?

– Конечно, Синдзиро, – сказала я, и коллега снова расплакался. Я и сама улыбалась сквозь слёзы.

Я была счастлива. Да, мне было больно, но в то же время и радостно.

Глава 3. Рельсы в завтрашний день

– А ты сейчас можешь искренне улыбнуться? Может быть, если бы можно было вернуться в прошлое, что-то изменилось бы? Об этом не получается не думать.

– Мам! – Масами, моя единственная дочь, с недовольным видом уселась на стул. Она всегда себя так ведёт, когда её что-то не устраивает.

– Что? – спросила я, продолжая нарезать дайкон.

Дочь протянула руку, показывая свой смартфон.

– Он уже просто достал!

– Чем?

Я по-прежнему смотрела на доску и нарезала дайкон кружочками.

– Мам, ну ты хоть посмотри!

– Да-да…

– Ну мам!

Дочь раз за разом окликала меня, и я вдруг задумалась: а когда это меня перестали называть по имени – Таэ? Я невольно усмехнулась этим своим мыслям. Для Масами я – мама, для внука – бабушка. И что с того, что меня больше не зовут по имени!..

– Каждый день одни и те же сообщения. И ведь не надоело… Хочет извиниться – так пусть придёт сюда и скажет прямо,