Дом с тремя голосами - Аня Свободная Страница 23

Едут дальше. Обгоняет аббат на кабриолете с двумя девицами. Поп снова: «А это?!» — «Он всю жизнь обет безбрачия держал». Едут дальше. Вдруг появляется золотой «Bentley», в нём раввины, полно бухла, баб, музыка гремит. Обогнали их и исчезли за горизонтом. Поп совсем обалдел. Иисус поворачивается к нему и говорит: «Даже не спрашивай. Это какие-то папины друзья…»

Лиза сначала фыркнула, потом громко расхохоталась, уткнувшись лицом Алехандро в плечо.

— О боже, это же классика! — выдохнула она, всё ещё смеясь. — Особенно про «папиных друзей». Ты где только такие древние сокровища находишь?

Она подняла голову и посмотрела на него с искренним, тёплым весельем.

— Знаешь, что самое забавное? — сказала Лиза. — Ты был самым страшным человеком, которого я знаю, а потом вот так рассказываешь про «папиных друзей» в раю… и я понимаю, почему Аня в какой-то момент перестала бояться и начала в тебя влюбляться.

Алехандро повернулся ко мне с лёгкой ироничной улыбкой:

— Так это всё из-за анекдотов? Я, значит, столько лет мучился, а надо было просто чаще шутить?

Я рассмеялась и покачала головой.

— Нет, конечно. Но анекдоты тоже помогли. Они стали одним из маленьких доказательств, что где-то глубоко под всем, что было раньше, есть живой человек. С юмором. Юмор помог мне постепенно избавиться от остатков страха и увидеть тебя настоящего.

Алехандро усмехнулся, явно довольный реакцией.

Последние дни в горах пролетели особенно быстро и при этом спокойно. Алехандро уже почти каждое утро уходил с биноклем и возвращался с новыми «трофеями» — длинными рассказами, кого и где он увидел. Лиза иногда ходила с ним, иногда оставалась со мной и детьми. Мы гуляли, собирали шишки, грелись у камина и просто наслаждались тишиной, которой так не хватало в Асунсьоне.

Однажды Лиза и Алехандро вернулись с прогулки вдвоём. Оба слегка запыхавшиеся, с мокрыми от пота волосами и довольными лицами. Лиза сразу направилась к холодильнику, вытащила холодную пачку сока и жадно сделала несколько больших глотков прямо из горлышка.

Алехандро протянул руку, чтобы тоже взять.

— Дай-ка...

Лиза мгновенно спрятала пачку за спину и отступила на шаг, с лукавой улыбкой.

— А для монстров — солёная вода, — заявила она серьёзным голосом, хотя глаза уже смеялись.

Алехандро остановился, приподнял бровь и медленно кивнул, будто принимая приговор.

— Понял. Значит, заслужил.

Лиза подержала паузу ещё секунду, потом фыркнула и сунула ему пачку в руку.

— Ладно, ручной. Пей. Сегодня ты был почти человеком.

Я наблюдала за ними с террасы и не смогла сдержать улыбку. Эти их дурацкие подколки стали уже привычными, почти домашними. И в каждой из них сквозило что-то тёплое и живое — то, что четыре года назад между ними невозможно было себе представить.

В последний вечер мы сидели у камина все вместе. Дети уже спали. Небо было чистым и звёздным — таким, каким его редко увидишь в низине.

Лиза долго молчала, глядя на далёкие огни долины, а потом тихо произнесла:

— Я не хочу уезжать отсюда. Не из гор… а вообще. Из этого — из нас.

Алехандро повернул голову и посмотрел на неё.

— Тогда не уезжай.

— Я и не собираюсь, — ответила она. — Во всяком случае, не надолго.

Я взяла её за руку. Пальцы были холодными от вечернего воздуха.

— Мы очень этого хотим, Лиза. Чтобы ты была с нами. По-настоящему.

Лиза кивнула, не отрывая взгляда от звёзд.

— Тогда… будем считать, что я остаюсь. Надолго.

На следующий день мы собрались и поехали вниз. Дорога обратно казалась длиннее. Лусия грустила, что «горы закончились», Ваня спал у меня на руках. Алехандро вёл машину молча, но время от времени поглядывал в зеркало заднего вида — на нас.

Когда мы спустились с гор и въехали в привычную жару равнины, Лиза, сидевшая впереди, вдруг протянула руку назад и сжала мою ладонь.

— Спасибо, что взяли меня с собой, — сказала она тихо.

— Это ты нас взяла, — ответила я. — С собой в эту жизнь.

Алехандро ничего не сказал. Только слегка улыбнулся и включил музыку потише.

Мы возвращались домой — втроём, плюс двое маленьких детей, плюс новый, ещё не до конца осознанный статус Лизы в нашей семье. И впервые за долгое время это слово — «домой» — звучало для всех нас одинаково.

Возвращение в Асунсьон почувствовалось сразу, как только мы спустились с плато.

Жара обрушилась тяжёлым, влажным покрывалом. Воздух стал густым, липким, знакомым. После чистой горной прохлады он казался почти материальным. Лусия сразу начала капризничать: «Хочу обратно в горы, там было холодно и красиво». Ваня просто уснул у меня на руках, утомлённый долгой дорогой.

Когда мы подъехали к дому, уже смеркалось. Знакомый сад, манговое дерево — всё было на месте, но после девяти дней в горах казалось немного чужим.

Алехандро заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, положив руки на руль.

— Дом, — сказал он, словно пробуя это слово на вкус.

Мы начали разгружаться. Лиза вытаскивала сумки и вдруг замерла посреди двора, глядя на дом.

— Странно, — произнесла она. — Я всегда думала, что «дом» — это место, куда я возвращаюсь между миссиями. А сейчас… кажется, я уже здесь дома.

Я подошла и обняла её сзади.

— Потому что так и есть.

Алехандро поставил тяжёлый рюкзак на землю и посмотрел на нас обеих. В его взгляде было что-то новое — спокойная, устойчивая уверенность.

Лиза посмотрела на дом, потом на меня и Алехандро и добавила:

— Я уже почти год кручусь между «уехать» и «остаться». Еще с прошлого приезда. Хватит. Я выбираю остаться.

Вечером, когда дети наконец уснули после долгой дороги, мы втроём сидели на привычной террасе. Жара постепенно спадала, из сада доносился привычный хор цикад.

Лиза, откинувшись в кресле, вдруг улыбнулась:

— Знаете… в горах было прекрасно. Но возвращаться сюда — тоже хорошо. Потому что здесь — мы.

Алехандро взял её за руку, потом мою.

— Здесь — мы, — тихо повторил он.

И в этот момент, несмотря на усталость после дороги, несмотря на жару и все сложности нашей странной жизни, я почувствовала глубокое, тёплое спокойствие. Мы вернулись домой.

Вечером, уже дома, после долгого жаркого дня мы втроём зашли в душевую. Воздух был тяжёлым и влажным, кожа горела от солнца и пыли. Алехандро первым включил воду, отрегулировав её так, чтобы она обнимала тело тёплым, ласковым потоком. Я шагнула под струи