Дом с тремя голосами - Аня Свободная Страница 21

Лиза долго молчала.

— Значит, наказание всё-таки работает, — сказала она наконец.

— Работает, — тихо ответил Алехандро. — И самое странное… я ему даже благодарен. Этот страх не даёт мне забыть, кем я был. И кем я никогда больше не имею права становиться.

Я стояла в темноте, прижав ладонь к груди. Сердце стучало так сильно, что, казалось, они могут услышать.

Они больше ничего не сказали. Просто сидели рядом в тишине, два человека, один из которых когда-то был готов убить другого, а теперь они могли вот так спокойно говорить о самом больном.

Я отступила назад в коридор и вернулась в спальню. Легла, накрывшись одеялом с головой, и долго не могла унять дрожь в груди.

Глава третья. Горы и споры.

Выше холода.

Идея поехать в горы возникла неожиданно, почти случайно.

После всех эмоциональных встрясок последних месяцев мы все трое почувствовали, что нам нужно немного воздуха — настоящего, высокого, холодного. Лиза в тот вечер сказала, что уже устала от жары Асунсьона и что ей хочется увидеть настоящие звёзды, а не те, что еле пробиваются сквозь влажный туман. Алехандро молча кивнул, а на следующий день, когда я вернулась с детьми с прогулки, он уже сидел за ноутбуком и смотрел варианты.

— Есть интересное место: окрестности Серро-Кора, Амамбай, — предложил он на следующий день. — Там национальный парк, высота около 400–500 метров над уровнем моря, леса, скалы, хорошие виды. Можно снять домик с камином недалеко от парка.

Лиза, услышав это, сразу оживилась:

— Камин? Я в деле. Только чтобы без интернета. Пусть Соколов немного поскучает без наших ответов.

Так всё и решилось. Мы забронировали небольшой деревянный домик на склоне, с видом на холмы и леса национального парка Серро-Кора с пятого по четырнадцатое декабря.

За неделю до отъезда пришла посылка. Алехандро сам открыл коробку на кухне. Лиза, проходя мимо с чашкой кофе, притормозила.

— О, что там у нас? Новые игрушки для монстра?

— Книжка с картинками, — спокойно ответил Алехандро и протянул ей толстый том в твёрдой обложке.

Лиза взяла книгу, открыла и удивлённо подняла брови.

— «Field Guide to the Birds of Paraguay»… Справочник по птицам? Серьёзно? Ты решил стать бердвотчером?

Алехандро чуть смущённо пожал плечами.

— Это называется «определитель». Соколов меня зацепил своими историями. Подумал, что раз мы едем в горы, можно попробовать. Там должно быть много интересных птиц.

Из коробки он достал ещё один свёрток и вытащил 12-кратный бинокль.

Я стояла в дверях и улыбалась, глядя на них. В этот момент мне вдруг стало очень тепло и спокойно. Потому что ещё четыре года назад я даже представить не могла, что Алехандро будет вот так, с лёгким смущением, показывать новый бинокль и определитель птиц, а Лиза будет подшучивать над ним без всякой колкости.

— Знаешь, — сказала я тихо, — я рада. Ты слишком много времени проводишь за мониторами. Хорошо, что теперь у тебя будет причина смотреть не только в экран, но и в небо.

Алехандро посмотрел на меня с лёгкой, почти застенчивой улыбкой.

— Не думал, что когда-нибудь буду это делать. Но… интересно стало.

Лиза фыркнула, но в её голосе не было обычной колкости — скорее тёплая насмешка.

— Наш ручной монстр наконец-то вышел на охоту. Только не за людьми, а за пернатыми. Прогресс.

Я подошла ближе, обняла Алехандро сзади и положила подбородок ему на плечо.

Сборы получились шумными и немного хаотичными, как и всегда, когда в них участвуют двое маленьких детей и трое взрослых, которые до сих пор иногда не знают, как именно себя вести в роли одной семьи.

Лусия бегала по дому с любимым плюшевым туканом в руках и требовала, чтобы «птичка тоже поехала в горы смотреть настоящих птиц». Ваня, которому недавно исполнилось два года, решил, что самое важное в поездке — это его красная машинка, и упорно пытался запихнуть её в уже набитый рюкзак. Лиза, как всегда, брала с собой минимум вещей, но при этом умудрилась занять половину багажника своими «необходимостями» — мате, термосом, тёплыми пледами и огромным пакетом сладостей для детей «на всякий случай».

Алехандро молча укладывал вещи, время от времени поглядывая на новый бинокль, который лежал сверху на его рюкзаке, словно боялся, что его забудут. Я поймала этот взгляд и улыбнулась про себя.

Утром пятого декабря мы выехали ещё до рассвета. Дорога сначала шла по равнине, через бесконечные поля сои и пастбища, а потом начала медленно забираться вверх. Чем выше мы поднимались, тем свежее становился воздух. Лусия, которая сначала капризничала, что «долго едем», к середине пути затихла, прижавшись к окну, и только иногда шептала: «Мама, смотри, какие горы большие…»

Лиза сидела впереди, рядом с Алехандро, и почти всю дорогу молчала — редкий для неё случай. Только один раз, когда мы проезжали особенно красивый участок с видом на долину, она сказала:

— Я уже и забыла, как это бывает… Когда просто едешь и никуда не торопишься.

Алехандро бросил на неё короткий взгляд и ответил:

— Я тоже.

Я сидела сзади с детьми и вдруг почувствовала странное, щемящее счастье. Мы — странная, сложная, иногда неуклюжая семья из трёх взрослых и двух маленьких детей — ехали вместе в горы. И в этот момент это казалось совершенно правильным.

К вечеру мы наконец добрались до домика. Он стоял на склоне, окружённый араукариями и высокими соснами. Из окон открывался вид на долину, которая уже начала тонуть в вечерней дымке. Было прохладно и очень тихо — только ветер шумел в кронах деревьев да где-то вдалеке кричала какая-то птица.

Алехандро вышел на террасу первым, огляделся и глубоко вдохнул.

— Здесь хорошо, — сказал он просто.

Лиза встала рядом с ним, сунула руки в карманы куртки и улыбнулась:

— Да. Здесь точно хорошо.

Я подошла к ним, держа за руку сонного Ваню, и подумала, что, возможно, именно такие моменты и есть настоящее чудо нашей странной жизни — когда три человека, которые когда-то не могли спокойно даже находиться рядом, стоят вместе на горной террасе и просто молча смотрят на закат.

На следующее утро Алехандро встал раньше всех.

Я проснулась от тихого скрипа двери и увидела, как он, уже одетый, осторожно выходит на террасу с биноклем и определителем в руках. Было ещё совсем рано, солнце только-только поднималось над хребтом, окрашивая верхушки деревьев в розово-золотой цвет.

Я завернулась