Байки книготорговца - Елена Нещерет Страница 2

Вообще говорить за всех мне никто не позволял, и самой забирать право говорить «мы, “Во весь голос”» вообще-то нечестно, потому что мы тут внутри все очень разные и на восемь человек команды у нас восемь мотиваций не уволиться сей же час к чертям собачьим. Я не голос команды, эта книга не отражает официальную позицию всех нас ни по одному вопросу. Все фактические ошибки, перевирание фактуры, фальшивые ноты и прочие несостыковки – на моей совести. И, кстати, я не знаю, что мне в итоге за этот текст будет. В первые месяцы работы я иногда открывала файл с мыслью «Меня сразу после публикации уволят». Спустя время внутри возник короткий заклинательный диалог:

– Ох, меня точно уволят!

– И к лучшему: можно будет немедленно пройти путь Сантьяго. Или хотя бы пешком из Петербурга в Карелию.

Команда у нас прекрасная, опасения мои не имеют никакой реальной почвы, но что за большое дело без единого панического сценария? А? Ну вот и у меня он есть, наконец-то я делаю что-то серьезное.

Тут же поспешно замечу, что серьезность этой книги только в том, что я до этого просто не писала ничего длиннее одной журнальной статьи, следовательно, строчка в договоре, где был указан ожидаемый объем рукописи, меня дико испугала, потому что выглядела как предложение выпить залив.

А вообще, это слепок личного опыта, сборник баек и наблюдений. Я не проводила масштабных исследований о том, как сложно попасть продавцом в книжный магазин и как сильно средняя зарплата книжника отличается от средней зарплаты бариста. У меня есть только моя вилка зарплат и собственный опыт. Другим может повезти и больше моего, и меньше. Я не объективный источник, я просто рассказываю, что было, так, как запомнила.

– Ой, вы, наверное, все тут прочли! – частенько говорят мне посетители.

– Нет, я не умею читать, мне коллеги пересказывают, – отвечаю я.

Это ответ номер семь из Наборадевяти неправильных ответов. И он не так уж далек от истины, как может показаться на первый взгляд. А девять неправильных ответов звучат так.

1. Читаю только за деньги, пока заплатили только за половину того, что здесь есть.

2. Да, все прочла еще год назад, вот забыть пытаюсь.

3. Нет, это же не для меня, а на продажу, как можно!

4. Нам на работе можно только расставлять книги, так что в отпуске все прочту.

5. Это страшная тайна, за разглашение которой меня уволят.

6. Нет, только экранизации смотрю.

7. Я не умею читать, мне коллеги пересказывают.

8. Да, но за двадцать лет многое позабыла.

9. Читала не все, но обо всех могу рассказать.

Дело в том, что понятие «читающая семья» весьма относительно. Мы были очень читающими по меркам Краснодарского края и Адыгеи, но когда я переехала в Питер, то немедленно поняла, что по сравнению с почти любым своим местным знакомым читала две книжки – другую и синенькую. Когда народ начинает говорить, что я, дескать, начитанная, у меня начинает дергаться ухо. Я для книготорговца и для книжного обозревателя читаю катастрофически медленно и недостаточно. Нет, это не кокетство. Три-четыре книги в месяц – пугающе мало для человека из этой среды.

Так что да, я вполне себе тупой кассир. И как у всякого уважающего себя дурака, у меня, конечно же, есть свое ценное мнение. Ух, как же я сейчас выскажусь!

У писателя Байтелла есть книга «Семь типов людей, которых можно встретить в книжном магазине». У любого крупного издательства обязательно имеется литература об уютных книжных. Даже у нас в магазине «Во весь голос», где я в минуты затишья придумываю эту книгу, есть уютная литература о маленьких книжных лавочках. Нам даже периодически говорят, что у нас самих уютно.

А я расскажу о вопросах, которые слышу на работе каждый день. Опять-таки, я не опрашивала коллег и не проверяла, меньше или больше мне повезло повстречать сумасшедших. Могу заверить только в том, что не ищу и не провоцирую их специально. Подозреваю, что в этом не будет ничего уютного, но все равно ведь найдется обозреватель, который напишет что-нибудь вроде «какая теплая и вдохновляющая книга!».

И тогда я запомню его (или ее) лицо, поставлю фотку на кассе на подставочку рядом с портретом Гейне, которому наши мальчишки показывают свои стихи, написанные на смене, и попрошу коллег не делать скидок, если этот человек у нас покажется.

Итак, эта книга не будет ни исчерпывающим исследованием, ни уютным чтением. Но она, возможно, покажет, как мы, книжные продавцы, живем и почему некоторые из нас (конкретно я) такие глумливые и туповатые.

А что, разве кто-то в наше время еще читает не с телефона?

Что интересно, этот вопрос задают обычно не центровые технократы, обвешанные навороченной техникой. Нет, это вопрос таксистов (которые почти всегда неместные). И еще этот вопрос очень любят туристы из глубинки, которые спрашивают Достоевского и бестселлеры десятилетней давности. А москвичи, да и питерцы уже, видимо, привыкли к ренессансу винила, начали воспринимать бумажные книги как очень дорогие предметы гордости, коллекционирования и подкрепления статуса и перестали удивляться.

Иногда я отвечаю прямо: нет, никто больше не покупает бумажные книги. Это магазин-призрак. Он поднимается со дна Финского залива раз в десять лет на один день. Купи хоть наклейку, Нильс Хольгерссон, избавь нас от векового проклятия.

Но давайте я достану свой дедовский пояс из собачьей шерсти, бахну любимой кактусовой настойки и расскажу, как оно бывало давеча и почему давеча – не то, что нонеча, а заодно и какая бывает бумага и почему, на мой взгляд, не перевелись еще любители этого безнадежно устаревшего формата.

Для ребенка из деревни, который пал на колени с воплем восторга при виде «Читай-города» на окраине города Орла, потому что это был первый в его жизни книжный магазин, особой разницы между книгами не было. Большие и малые, на мелованной бумаге и на газетной в переплетах и обложках, они несли информацию и уже потому были прекрасны.

А еще как-то так само собой вышло, что ни у кого из нас не было ужаса перед пометками