Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью Страница 16

Несколько раз порываюсь зайти внутрь и занять столик, да только чутье подсказывает, что надо ждать Диану здесь. Так сказать, ловить на живца.

Тем временем часики тикают, мне становится настолько скучно, что я плюю на собственное правило и все-таки вхожу в ресторан. Усаживаюсь на диван в лиловых тонах, облокачиваюсь на мягкую подушку и заказываю чай. Пока пью довольно приятный напиток, успеваю несколько раз прошерстить соцсети Орловой. А спустя час ожидания даже пишу ей банальное:

«Ты где?»

Диана в Сеть заходит не сразу. На меня уже косо поглядывает официант, ведь у них сегодня неплохая посадка, а я занимаю целый стол. Один, с дурацким чаем. К слову, через два часа и чая-то не остается.

В конце концов Орлова появляется онлайн, и я начинаю прожигать взглядом экран телефона в томительном ожидании. Если эта девчонка прямо сейчас не объяснится, какого черта я сижу столько времени один, завтра ей хана!

– Простите, – ко мне подходит официант и улыбается. – Может, вы хотите что-то еще?

– Чаю, – сухо отвечаю я, хотя парня жалко, он чаевые ждет, а не мой чай.

Спустя еще минут десять Ди пропадает из сети, и я понимаю – отвечать она не будет. Внутри меня, конечно, аж передергивает. Вот же выскочка! Я притопываю ногой под столом, сжимая челюсть от злости. Из ушей едва не валит пар. Первый раз в жизни чувствую себя лохом, которого тупо провели.

Она не придет… Скорее всего, и не собиралась.

Эта девчонка не глупая, своей выходкой она просто хотела проучить меня, указать, что рядом с такой, как Прекрасная Принцесса Диана, кому-то вроде меня не место. Ну нет, милая! Я так просто тебе это с рук не спущу! Никто не смеет показывать зубки Беркуту! Никто! Особенно девушки.

Оставляю пять тысяч чаевых, чтобы официанту жилось лучше, и ухожу из ресторана обратно в машину.

Хлопаю дверцей и сжимаю руль до того сильно, что пальцы белеют. Когда заполучу Орлову, заставлю выполнять мои любые, даже самые идиотские эротические фантазии. Будет отрабатывать за свой поступок. Вот же… С губ слетает смешок, и я ловлю себя на мысли, что слишком много думаю о какой-то забитой мышке.

На панели высвечивается входящий вызов. Звонит Илья.

– Ну как свидание, бро? – в голосе друга звучит ирония, будто он заранее знал результат.

– Не скажу.

– Да ну? Неужели Принцесса Диана тебя снова послала?

– Что хочешь?

– Можно и тебя, – он угорает в трубку, веселится, что меня кинули. Илюха про мою идею с местью знает и откровенно крутит пальцем у виска. Говорит, мол, проще было просто набить Моту морду, чем крутиться вокруг его мышки-сестры. Но разве так интересно?

– Где ты?

– В парке Горького. Смотрю, как малец уже три раза упал с лонгборда.

– Ладно, скоро буду.

Я сбрасываю вызов и еду к Илюхе. Опять попадаю в идиотский затор, успеваю несколько раз выругаться на водителя, который пытается подрезать меня, на медленных пешеходов и товарищей в погонах, так неудачно припарковавшихся для выполнения своей миссии. Чудом доезжаю до нужного места, не убив по пути никого, включая себя.

Удивительно, в парке мальчишка лет двенадцати до сих пор пытается лавировать на лонгборде. Он раз за разом падает, но не сдается, и это вдохновляет.

Сажусь рядом с Мироновым, откидываюсь на спинку лавки. Осенний ветер приятно щекочет кожу, хотя в нем уже чувствуется предстоящая прохлада.

– Я готов убить ее, – произношу на выдохе.

– Я тоже, – с какой-то непонятной грустью произносит Илья. – Эй! – кричит он мальцу, затем поднимается с лавки, подходит к ребенку и начинает объяснять, как правильно держать равновесие. Точно, я и забыл, что раньше Илюха тусовался со скейтерами, изучая разные финты. Минут через пятнадцать пацан рассекает по тропинке с радостной мордахой, а Миронов, довольный собой, одобрительно кивает.

– Сэнсэй, – подхожу к другу и кладу руку на плечо. – Я думал, ты повесил свой борд на крюк.

– Я типа призрачного гонщика, – он отодвигается от меня и корчится, покачивая головой. – Спасаю невинных.

– Черепушки не хватает на руке.

– Заткнись, – с усмешкой отвечает Илюха и заряжает кулаком мне в плечо, дурачась. Становлюсь в позу боксера, и мы, как в школьные годы, делаем вид, что решили устроить драку. Сколько раз застревали на стрелках, сколько прикрывали друг друга, уже и не счесть.

Илья занимался профессионально боксом несколько лет, но мои навыки в разных единоборствах тоже не прошли стороной, они отлично помогают уворачиваться от ударов. Кулак Ильи движется влево, норовя устроить мне ловушку, но я заношу ногу назад, а рука направляется прямо в челюсть другу. Миронов считывает мои маневры и хватает за кисть, не позволяя совершить удар.

– Кирюшка, стареешь, – дразнит лучший друг, а я ловлю себя на мысли, что злость на Диану куда-то улетучилась, словно ее и не было. Мне хорошо. В этом мире так мало людей, с кем я могу быть настоящим.

– Илюшка, наглеешь, – отвечаю на его лад и выворачиваюсь из захвата. Закидываю руку на шею Миронову, наклоняю его и по-дружески треплю по короткой копне каштановых волос.

– Стой! Да отпусти же! – неожиданно кричит Илья. Он отталкивает меня и смотрит куда-то вдаль. Я ловлю направление его взгляда, замечая у фонтана девушку. Слишком знакомую. Ту, кого лучше бы не видеть и не слышать.

Лица ее мы не различаем, поэтому есть вероятность, что просто похожа. Однако Миронов не допускает такой мысли, он моментально срывается с места и бежит к той, которая разбила ему сердце в школе. Спотыкается, едва не падает, и все равно бежит. Другой бы закричал, позвал по имени, вот только у нас это имя теперь под запретом. Илья ненавидит ту девушку, хотя я почему-то уверен, что ненависть поверхностная, напускная. Он просто не может отпустить ее.

Проклятая любовь… Кто только придумал это идиотское чувство?

Перед Мироновым выезжает парень на велосипеде с желтой коробкой за спиной. Он чудом выворачивает, чтобы не произошла мини-авария. Я тихо ругаюсь на друга. Куда так рванул?! Однако когда он достигает блондинки, дергает ее за плечо, мир возвращается в привычный ритм.

– Не она, – шепчу себе под нос.

Обратно Илья идет поникший, в глазах словно погасили свет.

– Может, выпьем? – предлагаю я, пытаясь поддержать.

– Не хочу, – категорично отказывается он.

Всегда у Илюхи так… Когда дело касается ее, он превращается в Кая, чье сердце навечно стало куском льдины.