Праведные убийцы - Инго Шульце Страница 15

он заставлял себя смотреть на маленькую цветную губку, закрепленную резинкой на длинном носике кофейника. Разве он не мечтал в течение последних лет оказаться в подобной ситуации? Не превзошла ли она его ожидания? Она нанесла помаду и собрала волосы, не снимая утреннего халата. Воротник, кайма рукавов и лацканы обшиты серебром.

Паулини поблагодарил ее и только теперь заметил офорт на стене позади нее.

— Оригинал? — спросил он смущенно.

Она ненадолго обернулась.

— Чепуха. — Она рассмеялась.

Паулини уставился на обрамленную гравюру «Карчери» Пиранези.

Пока он пребывал в восхищении, Эльвира Эвальд, четвертая жена профессора Эвальда, села напротив и начала убеждать его. Он должен освободить ее от книг, от книг и их смрада.

— Поразительно.

— Что? — Она вновь села прямо.

— Вот это, — указал он подбородком.

— Ну, хватит уже об этом. Кроме того, смешно, когда ровесники обращаются друг к другу на вы.

На ее верхней губе осталась крошка.

Прошло больше часа, пока Эльвира Эвальд не достала из журнального столика темно-зеленую потрепанную тетрадь.

— Сюда он внес то, что указано выше. Всё это старье, относительно новые вещи находятся там, он выписывал, экземпляры для рецензирования. — Протянув ему тетрадь, она отдернула руку, когда он потянулся за ней. — Это аванс, знак доверия. — Она многозначительно посмотрела на него и бросила тетрадь на колени. С шеи пропал след от скрипки.

— Что такое? — спросила она. Он уже было хотел спросить у нее о скрипке, о вчерашнем концерте, когда след вернулся — в виде тени от ее сережек. — Я могу довезти тебя до дома, на машине, там поместится больше, чем в твоем прицепе.

Паулини улыбнулся. Ему очень нравилась идея, что Эльвира подвезет его с книгами.

— В другой раз. Когда я могу вернуться?

Эльвира помогла загрузить прицеп: четыре тома «Греческой скульптуры» Альшера, книги с запада, например, «Выявление сознания» Бруно Снелля, переиздание «Истории греческой литературы» и сборник трагедий Лески. Прежде чем взяться за сокровища, Паулини не удержался и выглянул в окно. Вновь и вновь он был вынужден бороться с мыслью, что там, внизу, в Блазевитце, его ожидает темница.

Всё еще шел снег. Паулини приложил все возможные усилия, чтобы как можно быстрее вывезти транспортное средство за ворота. Обернувшись, он увидел, как она запахнула халат и крепко держала лацканы одной рукой под подбородком, другой рукой еще раз помахала ему и медленно закрыла дверь. На улице одним движением руки он стряхнул снег с сиденья и сел на велосипед, как бы не желая оставлять здесь еще больше следов.

часть 1 / глава 16

Должен признать, отчасти есть и моя вина в том, что с того момента Паулини еженедельно поднимал велосипед с прицепом на Вайссер Хирш, чтобы вновь вернуться на «любовное свидание», как это называла госпожа Катэ, к погрузке археологических и античных филологических книг. Не только Шеффель, но и я были благодарны ему за это.

Паулини нравилось быть желанным еще и Эльвирой. У него не находилось подходящего для нее слова. Она применяла на практике нечто большее, чем просто открытость. Сначала он называл ее мировоззрение «нуждающимся в любви сарказмом», потом «рентгеновским взглядом честности». Ему нравились ее нещадные комментарии в его сторону. Он и сам не преминул отплатить ей той же монетой. И никогда не забывал бросить взгляд из окна библиотеки на угодья. Он давал глазам пищу. Они не могли насытиться этим видом на мир.

Многое говорило в пользу Эльвиры. По сути, вообще всё. Вот только детей она не хотела. Виола хотела детей, много детей. Но у нее не получалось забеременеть. Виола ничего не подозревала или не удерживала его подле себя. Женщина, пахнувшая сигарами, — маловероятно. Для Норберта то был особый соблазн — забавляться в один и тот же день с двумя женщинами, как он это называл.

Неспроста на это время пришлось его объявление о желании выступить с докладом, вызванное и вдохновленное Шеффелем, который и сам писал потрясающие разборы стихотворений Целана и последних трагедий Еврипида или же неделями изучал оперы Вагнера, не ставя перед собой цели «создать» что-нибудь дельное.

Насколько мне известно, дальше объявления дело не пошло.

После того как Паулини заполучил около половины книг из библиотеки Эвальда почти даром и продал по приличным ценам, Эльвира дала ему от ворот поворот. Причину он не хотел или не мог понять и требовал объяснений. Эльвира лишь рассмеялась и закрыла дверь прямо перед его носом. Он нашел в себе силы еще раз позвонить в звонок. После ушел навсегда.

Вскоре счастливая новость Виолы о беременности избавила его от сомнений.

Последовавший спустя две недели выкидыш не изменил его убежденности в правильности принятого решения.

При помощи госпожи Катэ Клаусу Паулини нашли квартиру в Дрезден-Клотцше, недалеко от вересковой пустоши. Мансарду планировалось оборудовать для молодой семьи, чтобы первый этаж полностью превратить в книжные владения.

Виола проявила себя как человек весьма искусный, что была вынуждена признать сама госпожа Катэ. Ее способность находить общий язык с рабочими и поддерживать доброжелательную атмосферу помогала сдерживать их даже тогда, когда они грозились отдать предпочтение другим, более выгодным предложениям, оплачиваемым в марках.

Однако ее фамильярность, как считал Паулини, часто заходила слишком далеко. Он ничего не имел против того, чтобы она бесплатно стригла рабочих. Но даже летом мужчина может носить майку, и если уж разделся — сидит там с оголенным торсом, — волосы с плеч мог бы и сам стряхнуть.

— Я же просто сдула их!

— А выглядело так, будто ты еле сдерживалась…

— Так иди и займись ими сам. Им же так нравятся твои книги!

В самый разгар спора произошло кое-что необычное. Хоть Паулини довольно часто водил посетителей с Запада по залам и именно такие посетители по опыту общения были особенно дружелюбными, сведущими и готовыми к покупкам, этот господин не поддавался какой-либо оценке. С ним не было местного провожатого, он не ссылался на чье-либо имя, ни очки, ни обувь или одежда не выдавали в нем гостя из другого мира. Его выдавал лишь диалект, который невозможно было услышать на Востоке. Его вопрос о расположении полок с первыми изданиями Паулини посчитал странным.

— Какие книги вы ищете?

Собеседник облизнул губы и назвал ряд имен. Временами он делал паузы, во время которых разгрызал конфету.

— Или подписные издания, есть что-нибудь?

Паулини подошел к определенной полке, протянул руку и достал книгу без суперобложки.

— Могу предложить Фолькера Брауна. — С конфетным гостем он шагал от полки к другой, выдавая книгу за книгой. Гость быстро пролистывал их спереди