Коннемара - Николя Матье Страница 14

блондинка с фарфоровой кожей, в двенадцать лет потерявшая отца и уже тогда курившая. У нее было четверо братьев, один психованнее другого. Говорили, она в свое время перетрахалась со всеми из района новостроек. И вот, пожалуйста, сидит в десяти метрах, вся из себя, ухоженная, в компании здоровенного мужика в полосатой рубашке и замшевых мокасинах. Элен почувствовала на себе цепкий взгляд прищуренных голубых глаз. С этой Сони станется помахать ей и затеять разговор, в самый разгар ее тайного свидания! Эти мысли до того смутили Элен, что она почти забыла про своего будущего «последнего героя». А ему как раз пришла в голову очаровательная идея расстегнуть рубашку, чтобы показать ей тату маори. Элен пришла в себя и, вдруг вся вспыхнув, воскликнула, тараща глаза:

– Эй, что это на тебя нашло?

– А что?

– Прекрати, на нас люди смотрят…

Манюэль на секунду растерялся, бровки в недоумении сложились домиком, а потом он быстро, одной рукой застегнул рубашку.

– Да ладно, какое до них дело, – пробурчал он.

На протяжении целых пяти минут, пока он дулся, Элен не знала, что делать дальше – она посмотрела на часы, в телефон, подняла глаза к небу. Хотя бы Филипп еще не начал названивать, и то ладно.

– Пожалуй, будет лучше, если я пойду, – проговорил она.

– Нет, послушай…

Тут он стал уверять ее, что ему ужасно жаль. Что они не должны расставаться на такой ноте. Что он хочет пригласить ее поужинать – как друг, чтобы у нее осталось хорошее впечатление. Одновременно Соня Манжен начала шептаться со своим кавалером, который даже пару раз обернулся посмотреть на них. Надо было действовать быстро, чтобы избежать пугавшей ее встречи со старой подружкой.

– Ну хорошо, давай поужинаем, но быстро и что-нибудь легкое.

– Можем пойти в «Этикет».

– Я бы предпочла место потише.

– На неделе там почти никого.

– Ну, подальше от центра.

– Тогда, может, во «Фланч»…

А пока Элен убирала в сумку свои курительные штучки, Манюэль решил сделать ход конем.

– Отлично. Я знаю, куда мы пойдем. Там нас не потревожат.

Так они в итоге оказались в «Синих мельницах» – заведении-франшизе, которое отличалось быстрым обслуживанием и находилось относительно на отшибе.

* * *

Внутри пространство ресторана напомнило ей офисный опенспейс – те же столы-островки с перегородками на уровне голов, декор в виде искусственных зеленых растений. Официанты сновали по своим траекториям, дежурно улыбаясь, ловко выныривая из распашных дверей кухни, откуда доносился целый букет ароматов. Войдя внутрь, Элен внимательно оглядела посетителей в поисках какого-нибудь подозрительно знакомого персонажа, от которого добра не жди, а убедившись в отсутствии таковых, все же выбрала столик в самом углу. На экранах под самым потолком плавно сменялись фотографии владельца в обнимку со звездами третьей величины – среди них Мишель Сим, Франк Лебеф, Вероника Лубри. Слишком обильное меню включало и пиццу, и креветки-гамбас, и неизбежный десерт «кафе-гурман».

– Ну, что на тебя смотрит?

– Знаешь, я не особо голодна.

– Тогда возьми карпаччо. Или цезарь.

– Да.

– То есть?

– Карпаччо. То, что надо.

Сделав заказ, они остались с глазу на глаз в полном ощущении: не срослось. Он не сводил с нее тревожного взгляда, как собака с пустой миски. Она старалась не сделать неверного жеста. Разговор напоминал азбуку Морзе. Тогда Элен переключила внимание на соседние столики.

Слева от них три дамы средних лет пили коктейли, сплетничая о секретах учительской. Позади Манюэля, судя по небрежного вида костюмам, шла пирушка сейлзов, которые заказывали вино графинами и по очереди выходили покурить на улицу. Еще дальше за столом на восемь персон уже приступили к десерту. По нарядам, явно хранимым в гардеробе «на торжество», по прилизанным прическам детей и общему благообразию можно было заключить, что это семейный праздник. Возможно, день рождения. Еще в зале ужинала пара под полтинник, заказавшая эскалопы по-милански, молоденькая девушка с маникюром «френч» в компании кавалера в чересчур узкой рубашке, который надеялся ее уболтать, и пожилой господин с приплюснутым лицом вместе с сыном, уплетавшие мясо на шпажках. А в самом конце, у двери ведущей на парковку, женщина с классически красивым, но несколько бледным лицом ужинала с мужчиной, сидевшим к ним спиной. Элен стала наблюдать за ними: поначалу ее внимание привлекла пулеметная очередь слов, выпущенная женщиной, и поразило воинственное выражение ее лица – причем ее визави, казалось, воспринимал все без эмоций. Что за драма там происходила, что за буря в стакане воды при честном народе? И чего в ней было больше, гнева или любви?

Когда официантка принесла их заказ и пожелала хорошего вечера, Элен тут же вернулась в реальность. Манюэль сидел напротив с обиженным видом. Они принялись за еду в молчании. Время от времени Элен бросала взгляд в сторону той парочки, но картина не менялась – привлекательная женщина с властным видом и тяжелый, неподвижный силуэт мужчины напротив. Вдруг он обернулся, собираясь подняться, и сердце у Элен чуть не выпрыгнуло из груди.

– Что-то не так?

– Нет-нет, все в порядке.

Но на самом деле в этот миг внутри нее рухнули все столь кропотливо выстроенные баррикады. Дрожащими руками она налила себе бокал вина. Поджав губы, ее кавалер поинтересовался:

– И что на тебя нашло?

Все эти годы Элен стремилась усилить дистанцию между ними – с помощью учебы, престижных дипломов, манер высшего круга. Она уехала из этого города. Чтобы стать этакой суперженщиной. Успешной. Целеустремленной. И вот, сидя в заштатном ресторане, зажатом между кладбищем и парковкой, она вдруг, как дурочка, вспыхнула свечкой при виде Кристофа Маршаля. Двадцать лет стараний коту под хвост.

С этого момента она не могла проглотить ни кусочка, в горле встал ком. Элен вспомнила прошедшую юность: переживания, невыносимые и одновременно как будто легкие. Слезы без причины, подружки, мальчики, каток по субботам и двойные листочки, эти пафосные записки, которые они прямо на уроках писали друг другу, приправляя кучей оскорблений и рисунком члена со спермой.

– Ну что, может, пойдем?

– Что?

– Ты как будто не здесь.

– Просто немного устала.

– Точнее, просто немного задолбалась.

Манюэль говорил теперь таким нахрапистым, злобным тоном, что Элен стало не по себе. Тем временем Кристоф Маршаль вернулся из туалета. Он даже не потрудился сесть обратно за стол: они со спутницей обменялись парой реплик, очевидно, о чем-то договариваясь – в их диалоге чувствовалось болезненность, – а потом не оглянувшись вместе вышли из ресторана. Элен с трудом сдерживалась, чтобы не кинуться следом и только подсматривала через окно, в одну ли машину они сядут.

Через несколько минут, уже на