Дом с тремя голосами - Аня Свободная Страница 14

Алехандро:

Дети каждый день вытаскивают тебя за пределы себя. Это более требовательная, болезненная и, для меня, более настоящая глубина.

Лиза:

Ты погружаешься в космологию для себя. А с ребёнком ты каждый день погружаешься в реальность другого человека — часто против своей воли, когда очень не хочется. Это уже совсем другая категория.

Алехандро, Анна, Лиза.

И тогда Соколов сформулировал очень важную, видимо, для него мысль:

Тема: Re: Отношение к childfree

От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]

Кому: Alejandro Moreno [скрыто]

Дата: 22 октября 2038

Алехандро, Анна, Лиза,

А почему, собственно, вы считаете, что «делать то, чего не хочется, ради другого» имеет какое-то особенное, почти священное значение? В жизни и так полно вещей, которые приходится делать через «не хочу»: вставать рано, выполнять скучную работу (в науке тоже есть рутинная компонента), общаться с неприятными людьми, платить налоги, соблюдать сроки. Даже в жизни бездетного учёного такого хватает с избытком. Почему именно добровольное добавление к этому списку ещё одного огромного постоянного «не хочу, но надо» (в виде ребёнка) вдруг становится чем-то возвышенным и глубоко значимым?

Для меня это выглядит скорее как романтизация дополнительной ноши, а не как объективно более «глубокий» путь. Для меня смысл жизни в том, чтобы заниматься тем, что мне действительно нравится, и делать это хорошо.

Dmitry A. Sokolov.

Алехандро ответил ему уже более лично. Я решила дополнить его ответ, а Лиза, прочитав всё это, тоже не удержалась:

Тема: Re: Отношение к childfree

От: Alejandro Moreno [скрыто]

Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]

Дата: 22 октября 2038

Дмитрий,

Ты спрашиваешь, почему мы придаём такое значение тому, чтобы «делать то, чего не хочется, ради другого».

Алехандро:

Для меня ответ очень личный.

Потому что именно через это я и стал человеком. В моей предыдущей жизни я почти всегда делал только то, что хотел. Я жил в своём мире, где всё было под контролем, и другие люди были лишь переменными в уравнении. И это привело меня к чудовищному поступку.

Да, дети — это постоянное, ежедневное «не хочу, но надо». Когда Лусия в три часа ночи зовёт тебя, потому что ей страшно, когда Ваня болеет и ты не спишь с ним сутками, когда приходится отказываться от важной работы, потому что ребёнок сейчас важнее. И ты делаешь это не потому, что так «надо по долгу», а потому, что сам выбрал эту любовь. Именно в этих моментах я впервые по-настоящему вышел за пределы себя. Не через код и не через науку. Через них.

Ты говоришь о романтизации ноши. Возможно, в чём-то ты прав. Но для меня это не романтизация. Это реальное изменение, которое я сознательно выбрал, потому что нуждался в нём. Ты в таком изменении не нуждаешься. И это, наверное, самое большое различие между нами.

Анна:

Я понимаю, о чём ты говоришь. Действительно, жизнь полна обязанностей, которые мы выполняем через «не хочу». Но есть важная разница.

Налоги, скучную работу или ранние подъёмы мы делаем ради себя — чтобы иметь возможность жить в обществе, заниматься наукой, сохранять свободу в других сферах. Это всё равно служит нашим собственным целям. А ребёнок — это когда ты добровольно берёшь на себя ответственность за живое существо, которое полностью от тебя зависит, и делаешь это даже тогда, когда очень тяжело и совсем не хочется. Ты делаешь это не ради себя. Ты делаешь это ради него.

Для меня это и есть одна из самых чистых форм любви — когда ты сознательно выбираешь ставить кого-то другого выше своих сиюминутных желаний. Не навсегда, но на многие годы. И да, в этом есть своя глубина, которая отличается от глубины погружения в науку или природу. Она более требовательная, более болезненная и, на мой взгляд, более человечная.

Я не говорю, что без этого жизнь менее ценна. У тебя своя, очень насыщенная жизнь. Просто для меня эти два пути — разные по своей природе.

Лиза:

Ты хорошо сформулировал. Вопрос честный.

Да, в жизни и так полно «не хочу». Но ребёнок — это не просто ещё одна статья расходов в списке обязательств. Это добровольное решение взять на себя постоянную, тотальную ответственность за другого человека на долгие годы. Это когда ты сознательно ограничиваешь свою свободу, зная, что обратного билета не будет.

Я не делаю вид, что мой выбор равноценен выбору Ани и Алехандро. Они взяли на себя гораздо больше. Они каждый день проходят через то, через что я проходить не захотела. И я это признаю. Не как моральное превосходство, а как факт: их путь тяжелее и требует большего изменения себя.

Ты говоришь, что не хочешь этой ноши — и это нормально. Но давай не будем делать вид, что отказ от неё — это такой же «глубокий» и сложный путь, как принятие. Он проще. И в этом нет ничего постыдного.

Алехандро, Анна, Лиза.

А потом пришло длинное письмо от Соколова, которое, кажется, поставило точку в нашем разговоре:

Тема: Re: Отношение к childfree

От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]

Кому: Alejandro Moreno [скрыто]

Дата: 23 октября 2038

Анна, Алехандро, Лиза,

Спасибо за подробные ответы. Я их внимательно прочитал. И после них я ещё раз убедился, что мой путь — правильный именно для меня.

Когда вы описываете, как сидите ночами с болеющим ребёнком, как отказываетесь от важных дел, как ставите кого-то другого выше своих желаний — я не испытываю ни восхищения, ни тем более зависти, ни, честно говоря, даже особого уважения к этой жертве. Я просто думаю: «Зачем?»

Мне это не нужно. Не в смысле «я боюсь ответственности» или «я слишком слаб для этого». Просто не нужно. Я не чувствую никакого внутреннего голода по тому, чтобы быть для кого-то самым важным человеком на свете. Не чувствую желания, чтобы меня называли «папой». Не чувствую пустоты от того, что никто никогда не будет полностью от меня зависеть.

Быть нужным себе — мне этого вполне достаточно. Быть нужным коллегам и научному сообществу, потому что я делаю хорошую работу — тоже приятно. А вот быть нужным в том глубоком, тотальном, пожизненном смысле, о котором вы говорите… я этого не хочу. И не только не хочу — я даже не понимаю, зачем это кому-то может быть нужно.

Возможно, во мне отсутствует какая-то важная часть инстинктов или эмоционального механизма, который есть у большинства людей. Но я не ощущаю от этого никакой потери. Наоборот — я чувствую свободу и ясность.

Я уважаю ваш путь. Для вас он явно наполнен смыслом. Но для меня он остаётся совершенно чужим.

Dmitry A. Sokolov.

Алехандро и я ответили ему уже гораздо более эмоционально.