Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя - Ольга Риви Страница 14

— Вася! — рявкнула я, возвращаясь к реальности. — Выдай этим господам халаты и шапочки. И следи, чтобы они не пересчитывали дырки в сыре. Это технологические отверстия!

Второй из этих «серых» прямо сейчас взвешивал мешок с луком. Он делал это с таким видом, будто искал внутри золотые слитки или, как минимум, контрабандный плутоний.

— Тридцать два килограмма четыреста граммов, — монотонно бубнил он, занося цифры в планшет. — По накладной должно быть тридцать два пятьсот. Недостача в сто граммов. Усушка? Или хищение?

Я стояла рядом, скрестив руки на груди, и чувствовала, как у меня дёргается левый глаз.

— Молодой человек, — ледяным тоном произнесла я. — Лук имеет свойство сохнуть. Это биология, шестой класс. Если вы напишете «хищение» из-за одной луковицы, я заставлю вас её съесть. Сырой. Вместе с шелухой.

Аудитор поднял на меня пустые рыбьи глаза, моргнул и, кажется, впервые за день испытал эмоции.

— Усушка, — быстро поправился он и ретировался к ящикам с морковью.

Рядом со мной стояла Люся. Бедная девочка тряслась так, что звон посуды на подносе в её руках напоминал похоронный набат.

— Марина Владимировна, — шептала она. — Они и в бельевую полезли. И в подвал. Тётя Валя плачет, говорит, они её закваску для теста «биологическим образцом» обозвали и хотели конфисковать.

— Спокойно, Люся, — я положила руку ей на плечо. — Закваску мы отстоим.

Я посмотрела на дверь служебного коридора, ведущую к административному крылу. Сердце сжалось. Миша пошёл туда один. Против Лены и её своры юристов. Он, конечно, медведь, но даже медведя можно затравить, если собак слишком много.

— Свари кофе, Люся, — скомандовала я, развязывая фартук. — Двойной эспрессо. И положи на поднос те лимонные тарталетки, что я утром испекла.

— Зачем? — не поняла она. — Ей? Жирно не будет!

— Это не угощение, Люся. Это повод. Я иду туда.

* * *

Коридор административного корпуса был завален папками и коробками. Дверь в кабинет директора была приоткрыта. Оттуда доносились голоса. Вернее, один голос, торжествующий голос Лены. И редкие, короткие ответы Миши.

Я поправила волосы, взяла поднос с дымящимся кофе, чашки предательски подрагивали и подошла к двери. Я не собиралась входить сразу. Я стала в тени косяка, пытаясь хоть что-то услышать.

— Ну что, Михаил Александрович, — голос Лены сочился ядом. — Давай посмотрим правде в глаза. Ты попал.

Я осторожно заглянула в щель.

Кабинет выглядел как поле боя. Стол Пал Палыча был завален горами бумаг. Миша сидел на стуле для посетителей расслабленный и спокойный, нога на ногу. Он даже не смотрел на документы. Он смотрел в окно.

Лена не сидела. Она ходила вокруг него кругами. На ней была узкая юбка-карандаш и блузка с таким глубоким вырезом, что это тянуло на административное правонарушение.

— Я посмотрела предварительные отчёты, — продолжала она, останавливаясь у него за спиной. — Закупки стройматериалов. Трубы, цемент, краска. Половина чеков от каких-то ИП «Пупкиных». Половина вообще отсутствует. Ты построил новую котельную на деньги санатория, а оформил как ремонт сарая?

Миша медленно повернул голову.

— Я построил котельную, и сэкономил бюджету на тридцать процентов, покупая напрямую у поставщиков, а не через, любимые вами, откатные фирмы.

— Это называется «нецелевое расходование средств», — пропела она, наклоняясь к нему непозволительно близко. — Миша, кому ты рассказываешь? Хорошая машина, хоть и старая. Акции. А ты оформлен простым завхозом. Мошенничество на лицо.

— Ты искала воровство? Извини, не по адресу. Я не ворую у себя дома. Наберись терпения, и ревизия всё покажет.

Я видела, как она положила руку ему на плечо. Её пальцы с кроваво-красным маникюром скользнули по вороту его кофты, коснувшись шеи. Миша даже не дёрнулся, но я увидела, как он напрягся.

— Ты думаешь, суд будет слушать про твою экономию? — шептала она ему почти в ухо. — Им нужны бумажки. А бумажек у тебя нет. Ты всегда был таким… идеалистом. Думал о высоком, а про землю забывал.

Она провела рукой ниже, по его плечу, спускаясь к предплечью. Туда, где под тканью скрывались шрамы.

— А ты заматерел, Миша, — её голос изменился. В нём появились те самые хриплые нотки, которые я слышала вчера. Она с ним заигрывала. — Стал жёстким. Раньше ты был намного мягче. Помнишь? Я могла вить из тебя верёвки.

Меня обожгло ревностью. Мне захотелось ворваться туда и выплеснуть этот чертов горячий кофе прямо на её идеальную блузку. Эта стерва не стеснялась даже своего аудитора. Но я заставила себя стоять. Мне нужно было видеть, что сделает он.

Миша медленно, с брезгливостью, словно снимал с себя гусеницу, взял её руку двумя пальцами и убрал со своего плеча.

— Лена, — сказал он спокойно, глядя ей в глаза снизу-вверх. — Я никогда не был мягким. Я просто был контужен.

— Контужен? — она удивлённо моргнула, потирая руку, которую он отбросил.

— Твоей глупостью и любовью, — пояснил он. — И своей верой в то, что у тебя есть хоть капля совести. Но контузия прошла. А иммунитет остался. Так что убери руки. Ты пачкаешь кофту. Она чистая, Марина стирала.

Лена отшатнулась, как от пощёчины. Её лицо перекосило.

— Хорошо…

— Кхм-кхм, — громко кашлянула я, толкая дверь ногой.

Все головы в кабинете повернулись ко мне.

— Кофе, — объявила я, лучезарно улыбаясь и вплывая в кабинет.

Я поставила поднос на единственный свободный край стола, прямо поверх каких-то важных схем.

— Марина Владимировна, — прошипела Лена, мгновенно собираясь и натягивая маску железной леди. — Вы очень не вовремя. Мы тут обсуждаем тюремный срок вашего…друга.

— Да что вы? — я подошла к Мише и встала рядом, положив руку на спинку его стула. — И сколько дают нынче за покупку стройматериалов по скидке?

В этот момент главный аудитор, сухой мужичок в очках с толстыми линзами, подал голос. Он оторвался от ноутбука, поправил очки и посмотрел на Лену с видом человека, который собирается сообщить, что Земля всё-таки круглая, и это очень неудобно.

— Елена Викторовна… — проскрипел он.

— Что? — рявкнула она. — Нашли? Сколько там недостача? Миллион? Два?

Аудитор