Хорошая компания - Синтия Д'Апри Суини Страница 14

она не хотела идти, потому что единственной ее знакомой там будет соседка по комнате (и подруга – они с Марго становились настоящими друзьями, к изумлению и радости Флоры), которая идет с другой тусовки и, скорее всего, опоздает. Флоре пришлось бы идти одной, а она боялась заходить куда-то, где будет полно незнакомых людей, занятых своими разговорами. Ей там будет неловко, она будет чувствовать себя лишней, что бы на самом деле ни происходило. Может быть, у других девушек чуть за двадцать и был огромный опыт походов на вечеринки в одиночестве, но не у Флоры, которая разошлась со своим первым и единственным парнем всего девять месяцев назад. Патрика она знала с тех пор, как они оба опустились на колени перед Святыми Дарами и вместе приняли первое причастие (Флора Манчини и Патрик Макгуйар; их свел алфавит). Пойти на вечеринку одной было непривычно и страшно, друзья Марго – как и сама Марго – могли похвастаться чем-то вроде родословной, которой у Флоры точно не было. Джульярд[11] (Марго), Йельская театральная школа, Тиш[12] или трастовый фонд. Флора два года отучилась в Хантер-колледже[13], пока у нее не кончились деньги и интерес и она не переключилась полностью на прослушивания в музыкальных театрах, а, насколько она понимала, Марго и ее друзья… ну, мюзиклы были не по их части. По их части были Чехов, Ибсен, О’Нил, Олби и, может быть, Дэвиды (Флора наконец выучила, что их трое: Хэа[14], Мэмет[15] и Рэйб[16]). В целом они относились к мюзиклам терпимо. Иногда ей попадалась родственная душа, любитель Сондхайма[17], но чаще Флора в их обществе терялась, они были слишком умные. В последний раз, когда она куда-то ходила с Марго и ее друзьями, ее втиснули за стол между двумя мужчинами, которые почти весь вечер проговорили о сравнении теории отчуждения Брехта с логикой Аристотеля. «Тебе правда нужно прочесть «Поэтику», если ты еще не читала. Это отправная точка», – сказал ей один из них, когда они надевали пальто.

– Ой, они оба придурки, – смеялась Марго по дороге домой. – Они бы согласились кого-нибудь убить, чтобы получить твою нынешнюю работу, уж поверь.

Так оно и было! Ее чудесной новой работой была роль Феи в «Сне в летнюю ночь». Флора так и продолжала себя щипать, никак не могла опомниться. Она хорошо пела и неплохо танцевала, но у нее не было классического актерского образования. Никто бы не упомянул Флору и Шекспира в одном предложении, даже сама Флора. Она и о прослушивании не узнала бы, если бы Марго не позвонила ей на работу, потребовав, чтобы она ушла из офиса на обеденный перерыв. «Я не могу, я только что пообедала, – сказала Флора. – И потом, Шекспир? Это не мое».

– Это как раз твое; это «Шекспир в Парке» – свободнее, веселее. Ты ведь была в «Делакорте»?[18]

Э… нет. Флора ни разу не была в «Делакорте». Она, конечно, слышала про «Шекспира в Парке». Иногда она читала обзоры в «Нью-Йорк Таймс», но сама никогда не ходила. Как бы мать ни жаловалась на бродвейские цены, на то, что приходится экономить каждый грош, чтобы попасть на спектакль, даже бесплатный вход не мог заманить Джозефину в многочасовую очередь в театр под открытым небом. «Комары! Сырость!» Вылазки на природу были не в стиле Джозефины. В ее стиле были красивые платья, нарядные туфли, сумочка в тон и место в середине ряда.

– Ну, может, разок была, – соврала Флора. – Когда была помладше, по-моему. Не помню. Но им же будет нужен монолог. А я не знаю классических монологов.

– Делов-то, – сказала Марго. – Завтра они несколько часов будут прослушивать актеров, не состоящих в профсоюзе. Я внесу тебя в список. Сегодня вечером поработаем над монологом. Флора, хор фей – это именно хор, настоящий.

– Я думала, фей обычно играют дети.

– Не всегда. Не в этот раз. И феи будут петь. Там все происходит в ночном клубе в Вегасе, или что-то вроде того. Типа «Крысиной стаи»[19]. Типа Эллы[20].

Ну ладно. На прослушивании петь нужно было в основном Портера, Берлина, Гершвина, Арлена – американские стандарты, которые Флора любила.

Когда они вернулись вечером домой, Марго открыла свой сборник шекспировских монологов и, бормоча под нос, стала его перелистывать. Флора видела Марго в двух скромных постановках: в одноактной пьесе, которую играли в центре, и в небольшой роли в возобновленном «Агнце Божьем» в Коннектикуте, но лишь тем вечером – в их гостиной, над заведением, торгующим пиццей навынос и диетической колой, – она увидела то, что, как ей казалось, увидели в Марго в Джульярде. Перелистав несколько страниц, Марго останавливалась и называла персонажа или пьесу.

– Есть Беатриче из «Много шума из ничего», но я эту пьесу терпеть не могу. Адриана? Катарина из «Укрощения»? – И сама себе отвечала: – Нет, нет, нет. Слишком предсказуемо, слишком романтично, слишком, все слишком.

Иногда она зачитывала вслух несколько строчек, делала паузу и читала их снова, чуть меняя интонацию или вообще в другом ключе. Ее голос креп, заполнял комнату, ее лицо и тело делались злыми, или недоверчивыми, или печальными. Удивительно было за этим наблюдать, как она может стать царственной или сокрушенной – для этого нужен был лишь один жест, одна поза, одно слово, произнесенное нужным тоном. В жизни Марго была беспокойной, дерганой и нетерпеливой. Но на сцене, даже если сценой служила ниша в их маленькой гостиной, которая каждую ночь становилась спальней Марго, она собиралась, от нее было глаз не отвести. Звезда. Флора могла бы смотреть на нее часами.

– Вот, – сказала Марго. – Гермиона из «Зимней сказки». «К чему угрозы? Вы мне грозите тем, чего ищу я»[21]. – Ее голос переключился на обычную Марго: – Короткий и красивый. Что думаешь?

– Думаю, ты прославишься.

Марго подняла глаза, удивленная и обрадованная.

– Ты так хороша. Я не знаю, как это делается, – сказала Флора. – Во мне этого нет.

– Есть, конечно, – ответила Марго, садясь на диван и похлопывая по подушке рядом с собой. – Сядь, мы его разберем. Это не так трудно.

Но оказалось, что трудно; они трудились несколько часов, Марго давала режиссерские указания. Сначала Флора пережимала со злостью, потом была слабовата.

– Гермиона защищается, но ей не стыдно, и она не чувствует себя виноватой. Она сильная. Давай еще раз.

Работали они почти до двух ночи, а на следующий день Флора была так вымотана, что у нее не осталось сил нервничать. Она вошла в зал, где проходило прослушивание – все это казалось таким невероятным! – и сделала все, как на репетиции прошлой ночью. Достаточно хорошо, чтобы ее через десять секунд