Наследие Божественной Орхидеи - Зорайда Кордова Страница 13

Так поступали мужчины, покупавшие у нее рыбу. Как-то один мужчина попытался дать ей десять сукре, чтобы она пошла с ним к нему домой. Ей было всего десять, и она, бросив пригоршню грязи ему в глаза, бежала всю дорогу домой и потом забаррикадировала дверь изнутри.

Она не думала, что этот человек был таким же, но кто она такая, чтобы судить?

В этот момент ее мать бежала вниз по пыльной улице, выкрикивая имя дочери. Фарфорово-белые щеки Изабеллы Монтойи раскраснелись, а черные волосы выбились из аккуратного пучка, в который она всегда их стягивала.

Хорошенько рассмотрев элегантного мужчину, стоявшего перед ней, Изабелла успокоилась.

– Надеюсь, моя дочь не побеспокоила вас, сеньор.

Вильгельм Буэнасуэрте был так ошеломлен, что не мог вымолвить и слова в ответ. Что-то в его груди сжалось. На мгновение он задумался, не сердечный ли у него приступ. Конечно, он был слишком молод, но ведь его отец умер от приступа. Нет, это что-то другое. Женщина перед ним, одетая как офисный работник, была так нежно красива, что он почувствовал непонятное желание сделать все возможное, чтобы защитить ее.

Обручального кольца она не носила, но у нее был ребенок лет двенадцати. Ошибка молодости. Его отец всегда говорил ему, что женщин легко сбить с пути истинного, и им нужны хорошие мужчины, чтобы держать их на пути семьи и Бога. Вильгельм Буэнасуэрте считал себя хорошим человеком.

– Никакого беспокойства, сеньора… – Он протянул руку и сделал паузу, чтобы дать ей возможность назвать себя.

– Сеньорита Изабелла Монтойя, – представилась она, сообщая, что свободна.

Он еще раз осмотрел грунтовую дорогу. Широкая река Гуаяс таила в себе тихое обещание. Внезапно Вильгельм увидел шоссе, которое когда-нибудь здесь пройдет. Променад протянется до самого холма Санта-Ана. Но прежде нужно убрать эти лачуги и громоздкие рыбацкие лодки. Возможно, он поторопился отвергнуть этот участок. Вильгельм Буэнасуэрте нашел причину остаться.

Орхидея не потратила деньги, которые дал ей Вильгельм Буэнасуэрте. В день своей смерти она вернет их.

6. Первая смерть Божественной Орхидеи

Маримар поняла, что они почти дома, когда, облизнув губы, почувствовала привкус соли. Они провели ночь в Лоуренсе, штат Канзас, в дешевом отеле в центре города в районе колледжа. Они оба были слишком взвинчены, чтобы спать, и допоздна выпивали в баре, освещенном неоновыми огнями, под аккомпанемент кантри-метал – группы, играющей вразлад каверы на известные песни. Бар закрывался в полночь, поэтому она курила сигареты Рея и давала деньги воющему уличному музыканту, пока Рею гадала по ладони студентка-старшекурсница, вся в татуировках и с пирсингом. Они проснулись до рассвета, приняли душ и снова отправились в путь.

– Что тебе сказала гадалка? – спросила Маримар.

– Сказала, что однажды я спасу чью-то жизнь, – сказал Рей.

– Загадочно.

– И что я отправлюсь в путешествие и встречу красивого незнакомца. – Последнюю фразу он произнес с явным кокетством.

– Забавно. Может быть, у него есть брат, и мы устроим двойное свидание.

– Может быть, близнец окажется порочным, и мы сможем разыграть сюжет одной из любимых маминых мыльных опер.

– А там у всех порочные близнецы?

– Надо было взять провидицу с собой, чтобы она погадала всем членам семейства.

Они болтали и болтали, обсуждая все и вся, кроме своей семьи. Но когда воздух наполнился резким запахом земли и диких цветов, соли, хотя море было далеко, они затихли.

Сначала Маримар подумала, что в этих краях ничего не изменилось – ни неуступчивое солнце, ни голодная дикая земля, ни разъедающая шины дорога, которая вела к дому. Но затем она вдохнула воздух поглубже и почувствовала запах, которого не было, когда она уезжала шесть лет назад. Тот самый, что исходил от приглашения и который она не сумела определить, – дух обветшания.

Маримар опустила стекла, так чтобы в машину со свистом врывался ветер, а сухие листья залетали и падали ей на колени. Она держала за черешок зеленый лист. На мгновение ей показалось, что, если закрыть глаза, она сможет обозреть всю его жизнь, дерево, с которого он слетел, и землю, которая его взрастила. Она поднесла листок к носу и пожалела, что у нее нет с собой книги, в которую можно было бы его положить. Затем позволила ему упасть к ее ногам на кучу стаканчиков от кофе и контейнеров от фастфуда.

Пикап Рея трясло из стороны в сторону, брелоки раскачивались под зеркалом заднего вида.

– А ты надеялся, что она замостит подъезд, – пробормотал он.

– Замостить подъезд? – сказала Маримар, подражая строгому голосу их бабушки. – Тогда можно было бы подумать, что я хочу, чтобы люди нашли сюда дорогу.

Рей припарковал пыльный красный джип за аккуратным рядом машин на обочине безымянной дороги, ведущей к дому Орхидеи.

– Это самое дальнее, куда может доехать эта рухлядь.

Другие Монтойя уже были на месте. «Ламборджини» Энрике стоял укрытый черным брезентом. Между двумя серебристыми седанами был зажат розовый «жук» кузины Татинелли. Другие машины, все явно поспешно припаркованные, она не узнала – значит, приехали многие члены семьи, которых она не видела много лет. Маримар жила в этом доме только с Орхидеей, неродным дедушкой Мартином, ее мамой, тетей Парчей и Реем. И такую толпу здесь она не видела, наверное, никогда. Когда умерла ее мама, столько народу определенно не приехало. Орхидея велела другим Монтойя держаться подальше для их же блага. Маримар все еще не простила этого бабушке. И все же теперь Маримар, вдохнувшая воздух долины так глубоко, что стало больно легким, не могла дождаться, когда окажется у подножия холма. Рей вытащил пачку сигарет и хлопнул ею по ладони.

– Давай просто покончим с этим.

– Ничто так не объединяет семью, как обещание богатства, – сказала Маримар, захлопывая дверцу. Она вышла босиком. Когда она была маленькой, ей нравилось зарываться в землю пальцами ног, представляя, будто это черви. Но сейчас земля казалась пересохшей, и Маримар пошарила рукой на заднем сиденье, чтобы найти свои потрепанные дешевенькие мокасины.

Рей покачал головой, но, встав рядом с ней, покорно достал белое приглашение с черными строками, провел большим пальцем по идеально выписанным бабушкой буквам. Он задавался вопросом, не затеяла ли она игру вроде тех, какие он помнит из детства. Однажды она спрятала вещи в доме и дала детям подсказки. Маримар нашла пуговицу, Рей – картофелину, а Татинелли картину с каминной полки. Может быть, это приглашение тоже было загадкой. Приходите и заберите. Может быть, она не умирает…

Они начали спускаться с крутого холма. Маримар раньше всегда бегала здесь по траве, пытаясь разбудить фей, живших в дебрях сада. Орхидея любила рассказывать истории о крылатых созданиях, которые защищают ранчо с помощью таинственной магии, порожденной звездами. Орхидея обещала, что если Маримар отыщет в себе искру, если проявит свои способности, то разбудит фей. Но сколько бы Маримар ни старалась,