Плавучие гнезда - Полина Максимова Страница 12

– Подбирать картины в спальни богачам? – спросил Петр.

– Не совсем. Я хотела поехать в Москву и Питер на ярмарки. Познакомиться с галеристами. Моей мечтой было продвинуть мурманских художников на артрынок. Хотя я вообще изначально с этим не связана. Я писала диссертацию про ритуальные танцы разных народов мира, в которых люди подражают птицам.

Я подошел к Соне и положил руку ей на талию. Хотел поцеловать ее в щеку, но она отстранилась и сунула мне под нос свой бокал. Я помотал головой. От Анны этот Сонин жест не ускользнул, потому что она сразу предложила мне другое вино – белое сухое.

– Я тоже его больше люблю, – поддержала меня она.

– А я люблю грузинское сладкое. Но это из Узбекистана, – сказал Петр и поднял свой бокал. Он сидел за столом и смотрел, как за окном на реку опускаются сумерки. Настоящий моряк, с густой бородой и мечтательным взглядом, покрытым загаром лицом и морщинками у глаз.

– Давайте уже садиться. У нас сегодня рис с овощами. София, вы же едите это, все хорошо?

– Да, конечно. Спасибо за заботу, Анна. Так что у вас в городе с работой?

– Даже не знаю. Я сама скоро ее потеряю. У нас в саду осталось всего пятеро детей. Наверняка и их скоро вывезут.

– Ну у вас Петр работает.

– Петя, может быть, Льва устроить к вам матросом?

– Льва – матросом? Не смешите меня, – закатила глаза Соня.

– А что такого? Работа очень простая.

– Это тяжелая работа, – сказал Петр. – К нам и так все рвутся, но судов теперь мало, поэтому вряд ли получится. Мне повезло, что я в офицерском составе, нам замену сложнее найти, чем матросу.

Анна погладила Петра по руке.

– Я просто не представляю, что нам делать. Оказалось, что у нас обоих бесполезные занятия, – покачала головой Соня и допила свой бокал.

Петр подлил ей еще.

– А правительство вам выплатит что-то? – спросил он.

– Да, на первое время должно хватить.

– Когда будете забирать выплату, спросите там у чиновников. Какая-то же политика для переселенцев у нас есть?

– Спрошу. Завтра как раз собираюсь сходить, – сказала Соня и сделала два больших глотка.

– Как ты можешь это пить? Сладкое вино, серьезно? – спросил я. – У тебя же из-за него голова болит.

Соня посмотрела на Петра и улыбнулась ему. На меня она даже внимания не обратила.

– Так значит, вы – бармен, – обратился ко мне Петр.

– Нет, он эколог, – поправила Анна.

– Правда?

– Да, но я отучился только пару курсов. Мы занимались в основном инженерной и экологической безопасностью на заводах, учили… Разные стандарты.

– Ему стало скучно, и он бросил, – сказала Соня в свой бокал.

– И вы занялись смешиванием коктейлей?

– Я слышала, у нас где-то есть подпольный бар. Петя, может быть, ты узнаешь об этом у своих моряков? Вдруг Лев сможет устроиться туда барменом.

– Кстати, да. Тоже об этом слышал. Завтра спрошу.

– Спасибо, любимый, – сказала Анна.

Соня, отвернувшись к окну, отпила еще вина. Я посмотрел на Анну – она смотрела на меня.

– Спасибо, – прошептал я ей. Мне понравилось, как она меня защищает.

На кухне стало совсем темно, и Анна встала включить свет.

– Может быть, лучше свечи зажжем? – предложил Петр.

– Если бы не эта экологическая шиза Льва, мы бы с ним и не познакомились! – вдруг засмеялась Соня. Говорила она громко, и я понял, что она напилась.

– Шиза? – переспросила Анна.

– Он был знаете кем… Мои друзья называли его эковандалом. Мои друзья – это преподаватели с факультета и ребята с курсов по арт-бизнесу. Мы со Львом познакомились как раз на том аукционе. Впервые в нашем городе проходило что-то подобное. Я пришла туда поучиться, посмотреть на художников и дилеров. Значит, во время фуршета мы стоим, спокойно общаемся, и вдруг я слышу какие-то возгласы, ахи, вздохи. Оборачиваюсь туда, куда направлены буквально все взгляды. Вижу, что одна из картин вся измазана чем-то красным, рядом с ней что-то выкрикивает один из официантов. Дальше его скручивают. Нет, ну не скручивают, конечно, охранник у нас в галерее – пожилой мужчина, так что официанта просто хлопают по плечу и уводят. Мне потом сказали, что он размазал по картине кетчуп из дой-пака, чтобы привлечь наше внимание к какой-то экологической проблеме. Как вы уже, наверное, догадались, этим официантом был Лев.

Соня расхохоталась, Петр смотрел на нее и улыбался, Анна хмурила брови и переводила взгляд с Сони на меня. Соня уже вся раскраснелась, но продолжала:

– Мне это почему-то так понравилось, показалось очень забавным. А еще забавнее было то, что об этом инциденте даже в новостях не написали. Про аукцион вышли репортажи – и ни слова про выходку Льва. Кстати, что ты тогда выкрикивал?

– Про китов. И мусор в океане, – тихо сказал я. Из уст Сони история звучала ужасно. Я впервые слушал об этом со стороны.

– Верно! У него же татуировка с китом! Вы, Анна, видели ее вчера, да? Он меня повел в тату-салон на одном из первых свиданий. Как вам такое? Ему набили как раз этого кита, а я за компанию набила себе на ключицу силуэт нашего озера, откуда я родом. Это было невероятно долго и сложно, но я хотела этого. Хотела набить себе это долбаное озеро.

– Покажете? – спросил Петр.

Я посмотрел на Соню и прикрыл ее руку своей, чтобы она сидела, но она все равно встала из-за стола, стянула свою водолазку и осталась в одном лифчике – голубом кружевном, с белым бантиком спереди. Соня всегда любила цветное нижнее белье.

Петр, видимо, не ожидал такого поворота, как и Анна. Краем глаза я заметил, что они переглянулись, но ничего не сказали, я тоже решил, пусть все идет, как идет. Все-таки за окном у нас конец света.

Тем временем жена демонстрировала свое озеро на голой ключице.

– Вот оно как. А я вчера гадала, что у вас за татуировка, – сказала Анна.

Соня простонала, что ей жарко и хочется подышать свежим воздухом.

– Только сначала оденься, – вставил я.

– Я пойду с вами, хочу покурить.

Петр встал из-за стола, взял с подоконника сигареты и вышел на балкон, пропуская Соню в темный палисадник. Дверь за ними закрылась, но меня все еще обдавало холодом то ли с улицы, то ли от Сони.

Анна принялась убирать со стола. Я помог ей отнести посуду