Полуночно-синий - Симоне ван дер Влюхт Страница 11

Грита от него без ума. В чем же заключается его секрет? Может быть, в том неподдельном участии, с которым он тебя слушает и на тебя смотрит? Или в его веселом характере и красивой наружности? Ему прекрасно известно, насколько он привлекателен. Я замечаю это по тому, как он поправляет свой наряд перед зеркалом, какие элегантные костюмы выбирает – серые и светло-коричневые, в отличие от большинства амстердамских купцов, предпочитающих старомодный черный цвет. Может, он отличается от прочих потому, что много путешествует, например в Италию? Вот он и носит не плоеный воротник «мельничный жернов», а тонкое кружево, прикрывающее лишь плечи, не высокую черную шляпу, а более изящный головной убор с пером.

– Он и впрямь немало внимания уделяет своему внешнему виду, – говорит Бригитта, стоя за мольбертом. – Если бы Адриан так одевался, он выглядел бы нелепо, но Маттиасу подобный наряд к лицу.

Приготовив обед, я подаю его в мастерскую и наливаю молоко в кружку. Что-то в голосе Бригитты заставляет меня замереть.

– Господин Маттиас очень современно одевается. На него все женщины засматриваются, – говорю я.

– Да уж. Интересно, кому в конце концов удастся его заполучить.

– Разве у господина Маттиаса еще нет планов относительно женитьбы?

Бригитта смеется.

– С чего бы? Ему и так хорошо, он наслаждается своей свободой. Ты можешь представить Маттиаса, в ближайшем будущем ведущего размеренную жизнь?

– С трудом, сударыня.

– Вот и я нет. Именно по этой причине я вышла замуж не за него, а за его брата.

У меня перехватывает дыхание.

– Господин Маттиас хотел жениться на вас?

– Официально он не просил моей руки, но и так все было понятно. Ты же видишь, как он на меня смотрит? Так и не смирился с тем, что я выбрала Адриана.

Я смотрю на нее сверху вниз, прижимая кувшин молока к груди.

– А как к этому относится ваш супруг?

Бригитта равнодушно пожимает плечами.

– Понятия не имею. Должно быть, ему это не особо по нраву. Но я ведь за него вышла замуж, так что беспокоиться ему не о чем. Он хороший человек и очень мне дорог. Знаешь, что он для меня придумал?

Я качаю головой.

– Уроки живописи! Меня будет учить Николас Мас, ученик Рембрандта ван Рейна.

– Как чудесно, госпожа!

Бригитта поднимает взгляд на меня.

– Вот именно, – произносит она и через несколько секунд добавляет: – Кажется, Рембрандт узнал о моем таланте и навел справки. У него нет времени давать мне уроки самому, но он очень настаивал, что мне нужно совершенствоваться дальше. Поэтому рекомендовал одного из своих учеников. Сегодня мы с Адрианом едем к нему в мастерскую.

– Вы будете заниматься там?

– Нет, конечно. Мы закажем ему картину. А Николас будет раз в неделю приходить сюда, в мою мастерскую. Мне с ним находиться наедине было бы неприлично, так что тебе придется присутствовать на уроках, Катрейн. Если боишься заскучать, бери с собой штопку.

Бригитта не сводит глаз с моего лица, и я, спохватившись, изображаю улыбку.

– Не беспокойтесь, госпожа.

Я познакомлюсь с учеником самого Рембрандта ван Рейна! Имя Рембрандта, великого художника нашего времени, знает каждый, кто хоть немного интересуется искусством. Может, однажды я увижу и его. В любом случае с Николасом Масом я точно встречусь. О нем я никогда не слышала, но если он ученик великого мастера, то значит, и сам хороший художник.

– Какой у тебя радостный вид, – говорит Маттиас.

Он застал меня за развешиванием постиранного белья, и я тут же оборачиваюсь на его голос.

– Я скоро увижу ученика Рембрандта ван Рейна.

Маттиас вынимает изо рта курительную трубку.

– Что ты о нем слышала?

– Об ученике? Ничего. Зато о Рембрандте знают все.

– Я думал, он знаменит только в Амстердаме. Стало быть, тебе понравилась идея присутствовать на занятиях Бригитты?

– Очень. У себя дома в Де Рейпе я тоже рисовала.

– Правда?

– Да, но не на холсте. Я расписывала узорами мебель и тарелки.

Маттиас смеется.

– Это не то же самое. – Он опять берет трубку в рот и затягивается. – Сегодня Адриан с Бригиттой едут в мастерскую ван Рейна. Хочешь поехать с ними?

Я с изумлением смотрю на него.

– А можно?

– Я скажу, что неприлично будет прийти в гости без подарка. И что ты его понесешь.

Адриан не возражает против того, чтобы я сопровождала их с Бригиттой. Он считает, что у каждого должна быть возможность увидеть величайшего художника нашего времени, даже у прислуги.

– Однако стой в сторонке, – предупреждает он.

Мы садимся во взятую напрокат карету и едем вдоль Императорского канала на Широкую улицу, где живет и работает ван Рейн. Мастерская находится в западной части города, где я еще ни разу не была. Но я вообще мало где бывала в Амстердаме, ведь мои редкие вылазки ограничиваются лавками в близлежащих кварталах. Поэтому я так радуюсь этой поездке сквозь хаотичное движение лошадей, карет и пешеходов. В конце Императорского канала мы упираемся в стройку, где позже должно появиться кольцо каналов. Свайщики и плотники заняты подготовкой фундамента в сырой почве. Мельницы откачивают воду, и в тех местах, где фундамент уже заложен, спешно работают каменщики и строгали. На это зрелище стекается много зевак.

– Пешком мы добрались бы быстрее, – говорит Бригитта, когда нам наконец-то удается свернуть налево и возобновить движение.

– Я так не думаю, идти все-таки далековато. Особенно тебе, в твоих шелковых туфельках. К тому же их потом пришлось бы выбросить, – отвечает ее супруг.

На улицах действительно страшная грязь: мы уже покинули роскошный новый район вдоль каналов. На Дамплейн только что завершилась торговля на рыбном рынке, и к колесам нашей повозки прилипают рыбьи головы и чешуя. Лошадь протискивается на Дамстрат, где проехать почти невозможно из-за прилавков, откинутых прямо из окон домов и уставленных товаром. В конце Старой Стрелковой улицы мы сворачиваем направо, и вот уже карета громыхает по Широкой улице.

– Приехали. – Адриан выходит из экипажа и протягивает руку жене.

Я спускаюсь без его помощи, прижимая к груди кувшин вина, который было решено привезти в подарок, и в восхищении смотрю вверх. Мы остановились у прекрасного здания с красными и зелеными ставнями по фасаду.

Нам открывает служанка, которая провожает нас в холл, выложенный черно-белой плиткой, куда выходит несколько дверей. Она ведет нас по лестнице на третий этаж. Окна мастерской смотрят на улицу, это просторная светлая комната, где занимаются пятеро учеников мастера. Сам он стоит перед мольбертом и ни на что не обращает внимания. Лишь когда служанка осторожно покашливает, он откладывает кисть в сторону.

– Господин ван