Нищенка. Мулла-бабай - Гаяз Гилязетдин улы Исхаки Страница 82

места. Это следовало понимать так, что ничтожное событие, как приход мужиков, шакирдов вовсе не интересует. Они продолжали заниматься своим делом, хотя их просто распирало от любопытства и хотелось знать, что дальше будет. Даже Хромой продолжал сидеть, хотя ему больше всех надо было разглядеть мужиков, узнать во что одеты, как держатся и прочее, чтобы после было о чём посудачить. Выдержав паузу до конца, довольно потомив посетителей ожиданием, один шакирд подошёл к ним:

– Вам кто нужен? Мубаракжан? Какой Мубаракжан? Из какого он аула? У нас тут Мубаракжанов много. Говорите, хальфа Мубаракжан? Таких у нас тоже несколько. – Вконец заморочив людям головы, он вдруг воскликнул: – А-а! Вам нужен Мубаракжан-хальфа! Так бы и сказали!

С этими словами он пошёл к учителю. Тот, хотя тоже слышал из-за занавески, что происходит, занятия не прервал.

– Пусть войдут, – сказал он.

Шакирды вышли из комнаты, а мужики вошли. Мубаракжан-хальфа поздоровался с ними и предложил сесть. Он задёрнул занавеску, велев поставить самовар. Шакирды Мубаракжана-хальфы понесли к чаю всё, чем были богаты: кто мёд, кто масло, кто ещё что-то. Когда чай был готов, Хромой вошёл и, как ни в чём не бывало, сел рядом с гостями. Желая ошеломить мужиков, да так, чтобы запомнили на всю жизнь, шакирды затеяли в нескольких местах учёные диспуты.

Мужики осторожно и, как им казалось, очень умно принялись прощупывать, насколько хальфа учён и покладист нравом. За чаем они рассказывали о своём ауле, а потом, как бы между прочим, намекнули: мол, если понравишься и мы захотим взять тебя, пошёл бы ты к нам в муллы? И хальфа, в свою очередь, начав разговор о совершенно посторонних вещах и перейдя к рассказу о медресе, в конце так же намёками дал понять: быть ли нам муллами и ехать ли в аул, – всё решает наш хазрат: даст своё благословение, мы соглашаемся, а не даст, тогда уже нет. Этот мудрёный разговор, состоявший из намёков и уклончивых ответов, не уступал, пожалуй, переговорам Ли-Хунг-Чанга с маркизом Иту, известных мастеров дипломатического лукавства.

Обе стороны как будто остались довольны друг другом. После чая они расстались.

Вскоре Хромой, эта ходячая газета, распространил такой итог переговоров:

– Мужикам Мубаракжан-хальфа не так уж, чтобы очень, но понравился. Потому как деревенский люд за него горой, они наведались к хазрату во второй раз. Тот согласия своего всё же не дал, снова послал их к Галиакбару-мулле.

Такой поворот событий, с одной стороны, огорчил Мубаракжана-хальфу и его сторонников, потому что заветная мечта жениться на богатой красавице да зажить спокойной жизнью – каждый день, помывшись в бане, ходить по домам, где муллу всегда ждёт радушный приём и сытный обед, – отодвигалась на неопределённый срок. Но, с другой стороны, хазрат сказал, что Мубаракжан-мулла нужен ему в медресе, и это льстило самолюбию учителя.

Шакирды так и сяк толковали слова хазрата. Одни говорили, что он, якобы, собирается произвести хальфу в шари´ки, сделать своим помощником. Некоторые перебирали в уме близлежащие аулы, полагая, будто бы хазрат хочет сам определить учителя – женить на дочке такого-то муллы. Вспомнили, что баи в таком-то ауле строят новую мечеть, вот, мол, хазрат и придерживает хальфу для той мечети. Словом, догадок и пересудов было предостаточно, и ещё не все успели высказаться, как Хромой принёс новую весть, которая всем показалась правдоподобной: «Если Галиакбар-хальфа не понравится мужикам, что вполне возможно, они, якобы, собираются просить в муллы к себе в Каенсар кого-нибудь из шакирдов». Так что «ходячая газета», как видим, работала исправно. Если то, что рассказал Хромой, – правда, то это меняло дело. Под удар было поставлено доброе имя медресе: получалось, что в нём нет учителя, достойного стать муллой в каком-то жалком ауле! Отныне каждый был лично заинтересован, чтобы Галиакбар-хальфа стал муллой. Даже недоброжелатели его, разом забыв о своих обидах, ломали головы над тем, как бы выставить учителя перед ходоками в наивыгоднейшем свете.

Настал вечер. Галиакбар-хальфа стал готовиться к встрече с крестьянами: собрал книги, подаренные медресе разными людьми, заполнил ими полки и стол, затем, соорудив из них стену, окружил ею свой угол. Самые большие, тяжёлые фолианты отложил в сторону, чтобы к приходу гостей раскрыть на столе. Столь же тщательно продумал прочие мелочи предстоящего спектакля.

Мужики пришли. В сенях их уж поджидал дюжий малый из мохтасаров, выставленный там хальфой. На слова: «Нам нужен Галиакбар-хальфа», – он должен был ответить: «Какой это Галиакбар-хальфа? Из того аула или из этого? А может, вы желаете видеть нашего Галиакбара-хальфу?» Когда дюжий, заросший бородой парень говорит: «Наш хальфа», – это должно было произвести впечатление! Мужики и в самом деле обратили на это внимание. Великовозрастные шакирды тут же, в сенях, запускавшие в казан салму, вмешались в разговор. Один сказал другому:

– Везёт же человеку, приятель! Галиакбар-хальфа на днях письмо из Астрахани получил. Какой-то бай умоляет его приехать и стать у них муллой. Пишет: при мечети у них большое медресе, для имама и дом, и земля готовы – тамошние баи обо всём позаботились…

Напарник не дал ему договорить:

– А почему письмо адресовано ему? Да потому, что один он у нас такой! – вставил он. – Вы бы видели, что тут вытворял бай из Сими, когда услышал, как наш хальфа читает Коран! Звал его к себе, да хазрат ни за что не соглашался отпустить. Вы тоже хороши! Да как вам в голову пришло забрать у нас такого наставника! Медресе-то на кого же останется?!

Гости с удивлением слушали шакирдов. Тут появился ещё один бородач.

– Хальфа просит войти, не стесняться, – сказал он и повёл гостей в дом.

Мужики обратили внимание на тишину в медресе. Старший шакирд сделал при них замечание младшему собрату:

– Чего ты тут горланишь? Не видишь, что ли, – гости к Галиакбару-хальфе пришли?

Несколько бородачей принялись услужливо стаскивать с гостей шубы и валенки. Они же торжественно сопроводили их к Галиакбару-хальфе. Когда отдёрнули занавеску, мужики, разинув рты, застыли на месте. Один с перепугу попятился даже назад. Перед ними в шёлковом чапане, вдоль и поперёк расцвеченном яркими полосами, в голубых ичигах, в большом бухарском каляпуше сидел хальфа, склонившись над огромной, во весь стол, книгой, а вокруг – целая стена книг! Мало кому в жизни доводилось видеть подобное: множество священных писаний, собранных в одном месте. Да ещё такой невиданной величины! Роскошное одеяние хальфы довершили впечатление. Мужик, стоявший впереди, поздоровался первым, и голос его заметно дрожал. Галиакбар-хальфа поднял голову и с улыбкой сказал:

– Добро пожаловать! Вот, пришло письмо от Шайхулл-имама, спрашивает