Ручей старого бобра - Александр Шаров Страница 28

Смысл жизни для нее сейчас в учительстве и школьном зайцевском музее, ею и организованном в память о Василии Лукиче, который первым разглядел в ней человека и видел всегда, даже когда этот внутренний человек скрывался бог его знает на какой глубине.

Коля долго и тяжело болел. И в душевном выздоровлении его решающую роль сыграл Аристов. Вернувшись к концу лета сорок восьмого года из командировки и узнав о гибели бобра и обо всем, связанном с этой гибелью, он договорился с начальством и, как-то явившись в школу, предложил использовать пустующий вольер, поселив там шестерых бобрят с разрезанными хвостами, которые остались памятью о непринятой нежности и неудачной, одинокой жизни старого бобра.

— Звери, сами видите, некондиционные, для промыслового разведения непригодны, так как нуждаются в специальном уходе. А вы могли бы вырастить. Мы вам доверяем, — сказал он юннатам. — Но только если за все это возьмется Николай Колобов.

Коля, который за версту обходил опустевшее жилище бобра, почти не посещал школу, пришел в вольер сперва тайком, один, по секрету даже от брата, и познакомился с шестеркой тощих, явно нуждавшихся в заботливом уходе бобрят. С тех пор он стал поправляться.

Через год по Колиному настоянию вольер сделали открытым, и пара молодых бобров перешла на дикое положение, построив себе хатку в километре вниз по течению. Еще через год другая пара уплыла во время паводка уже гораздо дальше от главной базы. Николай и Тимка Красавин, главный Колин помощник по бобрам, отправились на лодке в экспедицию за переселенцами. Они отыскали бобров за сто километров, в протоке реки Чернушки, у села Луговое. По дну прозрачной реки уже тянулась прямая линия основания будущей плотины, а в роще на берегу виднелись обильные бобровые погрызы..

Надо было сделать так, чтобы зверей, и по природе доверчивых да еще избалованных жизнью среди друзей, на всем готовом, никто не тронул, не убил подлый браконьер, каких еще много. Николай и Тимка отправились в село. Директор школы разрешил им собрать старших ребят. Коля рассказал все, что знал о бобрах, и попросил школьников Лугового взять на себя охрану нового бобриного поселения.

Предложение это было принято восторженно. Так возникло межшкольное общество содействия разведению бобров, получившее имя «Общество старого бобра».

За десять лет по ручью, реке Чернушке и прилегающим к ним водоемам появилось еще несколько бобриных поселений, и везде силами ближайших школ создавались отделения общества.

После окончания школы Коля и Лена поступили на биологический факультет. Теперь они работают на Дальнем Востоке над проблемами звероводства и выведения новых пород пушных зверей. Два года назад Коля и Лена поженились.

Алексей поселился недалеко от брата и работает начальником вагоноремонтных мастерских крупного железнодорожного узла.

⠀⠀

Разговор наш окончился поздно. Яков Андреевич приглашал остаться у него ночевать, но было уже половина второго; до пяти часов, когда проходил мой поезд, укладываться не имело смысла. И хотелось еще пройтись в эту теплую осеннюю ночь по знакомым местам — «повспоминать».

В школьном парке я отыскал могилу Зайцева. На плите красного мрамора прочитал: «Василию Лукичу от дочерей и сыновей». Вся плита была покрыта сотнями высеченных на мраморе подписей.

Могила расположена на месте, которое указал когда-то сам Василий Лукич, рядом с пеньком, где я натолкнулся в свое время на аристовские стихи. Все кругом покрыто багряной и золотой опавшей листвой; старый пень почти совсем ушел в мягко шуршащее при порывах ветра лиственное одеяние. И, наклонившись, я скорее угадал, чем прочитал, смытую дождем строку:

Вечна лишь ты, мечта, и ты — любовь.

…Поезд опаздывал. Уже начало светать. Там, за железнодорожным полотном, листва вдруг раздвинулась, и на опушку в царственном спокойствии, гордо закинув головы, вышла пара огромных лосей с маленьким лосенком позади. Они словно показывали детенышу мир, в котором тому предстояло жить. Мир трудный, но огромный и прекрасный.

1957–1958