Янакуна - Хесус Лара Страница 113

доставалось хозяевам, всем без исключения. Женщины призывали на помощь святых. Еще не светало, когда беглецы подошли к высокому утесу, на котором они пред­полагали укрыться. Лошади были больше, не нужны, их развьючили, и, пощипывая траву, они разбрелись по го­рам. Каждый нагрузился до отказа, и начался подъем на неприступный, величавый утес. Только тот, кто родился в этих горах и прожил в них всю жизнь, мог рискнуть карабкаться по отвесным голым скалам. Лишь изредка попадалось растение, за которое можно было ухватиться, ноги не находили опоры, тело угрожающе раскачивалось, а груз настойчиво тянул вниз, легким не хватало воз­духа. Многие женщины и старики уже сбросили свои ноши и все-таки продвигались с трудом. Те, кому уда­лось до рассвета подняться на вершину, складывали там мешки и тут же отправлялись помочь детям и забрать то, что оставалось внизу. Спуск был еще труднее, чем подъем. Стоило посмотреть вниз, как начинала кру­житься голова, поэтому спускаться приходилось спиной к пропасти, цепляясь за редкие кустики травы. Мужчины брали на руки детей, хватали мешки с продуктами и трогались в обратный, путь. После второго подъема они совсем выбивались из сил и, жадно хватая воздух широко открытыми ртами, валились на землю. Наконец и люди, и груз были наверху. Небо на востоке побледнело. Занималась заря.

Вершина горы, где они остановились, напоминала площадку башни фантастической крепости; небольшие скалы, словно зубцы, окружали ее. Тата Апули, да и остальные индейцы оказались настоящими стратегами, избрав это место для обороны. Несмотря на то, что все очень устали, никто не захотел сидеть без дела.

Лица озарялись улыбками, слышались веселые раз­говоры, шутки. Женщины тотчас же принялись распако­вывать продукты и готовить еду; дети затеяли игры, мужчины собрались на краю площадки и, поглядывая вниз, обсуждали трудности ночного похода. Должно быть, забавно они выглядели, когда карабкались по утесу, да еще с грузом на спине! А как ощупывали ногой каждый камешек, как цеплялись за каждую травинку. Теперь все опасности позади. Однако не каждый сможет ползти вот так, словно муравей. Молодцы, что и гово­рить. Но здесь они могут чувствовать себя в безопасно­сти. Ни один солдат не проберется к ним, его сейчас же заметят и уничтожат.

Тата Апули распорядился, чтобы на площадке выставили наблюдателей. Отсюда были хорошо видны вер­шины и дальние склоны, спускающиеся к имению, но сама асьенда и хижины оставались скрытыми от глаз. Чтобы узнать, что там делается, несколько мужчин под­нялись еще выше, туда, где лежат снега. В скором вре­мени они сообщили, что солдаты миновали господский дом и двинулись к селению, они переходят от хижины к хижине, сгоняют овец в одно место. Ладно! До поры до времени они будут хозяйничать. Пусть грабят, пусть жгут и опустошают! Многого они все равно не добьются. Рано или поздно они попробуют подняться сюда. Вот тут-то им и придется расплачиваться за все. Несколько камней, пущенных с утеса, покончат с ними.

Прошло два дня, но наблюдатели не могли сообщить ничего нового. С первыми лучами солнца солдаты вы­страивались во дворе хозяйского дома, а затем группами шли в селение. Обходя хижину за хижиной, солдаты по-прежнему сгоняли скот. Так продолжалось до вечера. На четвертый день наблюдатели заметили огромное стадо, которое гнали по направлению к городу. С тех пор каждый день можно было видеть, как овцы ин­дейцев, отара за отарой, переправлялись в город. Индейцы останутся без скота. Ничего. Угонят скот, пожалуют сюда. Тогда засвистят пращи, полетят камни, и солдатские черепа треснут, как глиняные горшки.

Шли дни, спокойные и тихие. Каждое утро и каждый вечер солнце окрашивало облака в огненно-красный цвет, словно вывешивало алые знамена в знак солидарности с пеонами. Ветер завывал в ущельях, казалось, это храпит спящий великан. Изредка смутные силуэты солдат вырисовывались на гребнях ближних гор. Но это никого не пугало. Пусть себе бродят сколько вздумается. Придет время, и они будут лежать на дне пропасти, все их попытки завоевать крепость, если они вовремя не одумаются, не приведут ни к чему.

Однажды со стороны соседней асьенды послышался выстрел, за ним другой, третий, завязалась перестрелка. Значит, там тоже вспыхнуло восстание. Может быть, и правда настала пора покончить со всеми хозяевами на земле? Наблюдатели сообщили, что началось сраже­ние между пеонами и солдатами. Индейцам приходилось плохо. Пули солдат косили их направо и налево, а камни индейцев поражали лишь немногих. Это было преду­преждением. Теперь солдат нужно ждать со дня на день. И мужчины стали готовиться к встрече неприятеля. Все, у кого были с собой пращи, упражнялись в метании, а у кого не было, изготовляли новые. А так как не хватало ниток для плетения шнуров, женщины взялись за веретена. Вскоре не осталось ни одного человека без пращи.

Прошло еще несколько дней, а солдаты словно за­были про индейцев. Казалось, они только за тем и при­шли, чтобы прогуливаться по горам, маячить на ближ­них вершинах да валяться на солнце. На взгляд индей­цев, это было довольно странно. Чего они добиваются, чего хотят эти бандиты? Разве так воюют? Тата Апули созвал хилякатов.

- Мы ошиблись, братья, — сказал он, и в голосе его звучала тревога. — Солдаты никогда не нападут на нас.

- Не может быть! — возразил тата Тибуку. — Они с каждым днем подходят к нам все ближе. В некоторых местах их уже можно достать из пращи. Посмотришь, скоро мы схватимся с ними.

- Я много думал, — продолжал тата Апули. — Я вспомнил кошку, когда она охотится за мышью: она не лезет к ней в нору, а ждет, пока та выйдет из норы.

- Почему ты сравниваешь нас с мышью? — прервал его тата Тибуку. — Нам ведь не нужно никуда выходить!

Тата Апули опустил глаза, грустно усмехнулся и спросил:

- А ты знаешь, сколько у нас осталось продуктов?

Хилякаты смущенно переглянулись. Действительно, никто из них не думал о продовольствии. Надолго ли его хватит?

- За три недели, что мы здесь, мы съели больше по­ловины того, что принесли. Протянем еще дней десять, а что потом будем делать?

- Так к тому времени солдаты, наверное, уйдут, — обрадованно сказал тата Тибуку.

- Ну, а если не уйдут?

К единому мнению хилякаты так и не пришли, но решили положиться на тату Апули.

Ночью он послал одного индейца в селение, чтобы разузнать, осталось ли там продовольствие. Посланный не вернулся.