Попаданцы - Виктор Малютин Страница 72

— Нужно сплести верши, ловушки для рыбы, — однажды зашёл разговор с корзинщиком.

Устройство тот не знал, но Арсений объяснил. Теперь стол разнообразила и рыба, которая с овощами была особенно вкусна. Соль по-прежнему приносила доход, а Арсений обзавёлся лошадью. Не бегать же пешком постоянно к замку и обратно.

Однажды корзинщик заговорил о том, что дочка выросла и ей пора замуж.

— Жених есть? — поинтересовался Арсений.

— Ещё нет, но мы помним, что право первой ночи принадлежит тебе, хозяин.

— Слушай, забудь эту средневековую муру, я не такой монстр.

— Но, если родится мальчик, он будет твоим сыном.

Вот так, уже голова поседела, а ему предлагают стать отцом. А с другой стороны, раз тут такие нравы, то почему бы и нет. В общем, всё получилось как всегда, но и расставаться с невестой он не пожелал, а потом и обвенчался. Жена нарожала ему пятерых сыновей, пока Арсений состарился настолько, что уже и верхом скакать не мог. Он ездил к герцогу на двуколке, с верным мечом, который теперь блестел, как новый и покоился в роскошных ножнах, украшенных серебром и камнями.

Тут, на берегу моря, его и схоронили, соорудив надгробье из большого камня. Из имени сохранилось только начало «Арс…», которое англичане читают как «Арк» — король.

Глава 25. Кожаный рыцарь

Никто не видел его лица, как и не знал его имени. Все звали его Кожаный Рыцарь, поскольку ходил он в кожаных доспехах. Не было у него ни копья, ни щита, ни меча, а вместо шлема носил он широкую шляпу, тоже из толстой кожи, коническую и такую непривычную, что спутать его нельзя было ни с кем.

Ходил Кожаный Рыцарь пешком, пока не обзавёлся большим медведем, на котором и ездил. Звали его на службу не раз, но он только делал рукой знак, показывающий несогласие. Из оружия он имел только глефу, сделанную из большого ножа, зато ловкостью с ним никто не мог сравниться.

Вот такой персонаж обитал в западной Европе времён варварских королевств. Страну никто не вспомнит по прошествии многих лет, да и перекраивались они так быстро, что трудно сказать, как тогда называлось королевство.

Сунь Ли родилась в семье китайца и русской женщины. Это отец так назвал девочку, мама звала Светой. С раннего детства отец учил её древнему китайскому боевому искусству. Ещё его отец бежал в СССР во времена Культурной революции в Китае, когда многих мастеров репрессировали. Китайскую семью приютили друзья, и они вполне освоились, став почти русскими.

Сына назвали Женей, хотя дома звали Джао. Вот ему отец и передал все секреты китайских единоборств. Судьба подарила ему дочку, и он стал учить её, едва девочка научилась ходить. К трём годам она уже была маленькой пружиной, ловкой и подвижной, а к пяти умела столько, что позавидовали бы все мальчишки. В школе никто не пробовал даже насмехаться или издеваться, она мгновенно пресекала любые попытки.

— Узкоглазая тигрица, — пробовал дразниться самый ехидный одноклассник.

Он был пойман и усажен на стул так, что сам не сумел встать.

— Ленивая панда, с языком змеи, — Сунь смотрела ему прямо в глаза. — только и можешь, что есть и обзываться, а сам ничего из себя не представляешь. Пошёл бы лучше спортом занялся.

Она ушла, а парня освободили уже его друзья. Всего-то надо было слегка помочь, но самому этого никак не сделать. Сказать по правде, он всё-таки пошёл на бокс, а уже там вырос в настоящего мужчину. Сунь окончила школу с медалью и поступила в вуз. Времени до занятий оставалось ещё много, и она поехала за город, погулять по лесу, подышать хвойным воздухом. А там наполз такой туман, что вытянутой руки не видно.

Она села, скрестив ноги и положив верный шест рядом, Отец учил любые неприятности воспринимать философски, вот и она просто дожидалась, когда туман рассеется.

— Ух ты, какая красотка! — Раздалось неподалёку. — Чур, я первый!

Язык вроде немецкий, а вроде и нет, ладно, она всё равно его не знает. Как только туман рассеялся, она заметила двух странных людей. Так одевались очень давно, она видела рисунки на старинных гравюрах и в учебниках. Зря вы это затеяли, первый получил пяткой в нос, а второй, выхвативший большой нож, получил шестом прямо в голову. Удар между глаз оказался слишком сильным и кости проникли в мозг, а может, нездоровый образ жизни ослабил структуру кости, но шест оставил круглое отверстие в лице трупа.

— А ведь это разбойники, — догадалась Сунь, — но почему так странно одеты?

Ножи она забрала осмотрела их со всех сторон, нашла в поясах немного монет и забрала их себе. Она пошла туда, где, по её предположениям, жили люди. Крестьяне работали в поле, одетые так же, как на старинных гравюрах. Мотыги в руках, жалкие хижины, она что, оказалась в прошлом? Сомнения рассеялись, когда на дороге показался человек в кольчуге верхом на лошади с копьём, щитом и при мече. Сунь решила спрятаться в ближайшем кустарнике. Всадник подъехал к крестьянам, и они поклонились ему, значит, это местный феодал. Точно попала в прошлое, и что теперь делать?

— Успокойся, — сказала она себе, — надо решить, как теперь жить. Лучший вариант, чтобы меня никто не узнал, в эти времена к женщинам относились не очень хорошо. И что, выдать себя за мужчину? Ещё хуже, могут быть большие неприятности. Значит, надо стать невидимкой, лишь иногда выходя к людям.

Пришлось возвращаться туда, где лежали разбойники. Первый уже пришёл в себя и кинулся с палкой на неё. Пришлось уклониться, а потом сломать шейные позвонки. Вот теперь можно раздеть его, да и второго тоже. Вещи нужны, чтобы выглядеть, как они. Замотать голову так, чтобы никто не понял, кто она на самом деле, это не сложно, но и появляться надо на людях в сумерках или в такое время, когда никто не запоминает окружающих.

Жить она собралась в лесу, найдя тихое место, есть то, что удастся раздобыть, в общем, переходить на нелегальное положение. Переодевшись и дождавшись, когда начало смеркаться, она пошла в деревню. Первый же крестьянин едва не закричал от страха, не привыкли к незнакомцам в столь поздний час, если они не разбойники.

— Тсс, — она приложила палец ко рту.

Потом руками показала, что нужна еда, а, чтобы крестьянин заинтересовался, достала пару монет. Того как подменили, закивал, побежал, вынес целую корзинку всякой снеди, даже поклонился.