Хладная рать - Анастасия Командор Страница 71

— Открыть ворота! Пропустить чужаков!

Стражи с недоумением переглянулись, но приказ выполнили. Загремели тяжёлые засовы из толстых брусьев, которые приходилось поднимать вдвоем, заскрипели ржавые петли массивных створок. Проход открыли ровно настолько, чтобы через него без труда прошел человек.

Ингвар все никак не мог до конца поверить, что им позволят уйти просто так. Он вновь глянул за спину, на застывших неподалеку советников, и на стражей, что больше не щетинились оружием. Никто по-прежнему не предпринимал попыток напасть.

— Скатертью дорожка, — сухо бросил Возгарь.

Ингвар махнул рукой друзьям, чтобы проходили первыми, а потом и сам вышел за ворота. Только когда створки с грохотом захлопнулись, все трое выдохнули с облегчением.

Впереди начиналось одинаковое тускло-белое пространство. По левую руку тянулась широкая полоса неспокойной реки. С пристани доносился плеск волн и скрипы бьющихся о мостки стругов. По правую руку стояли избы, ещё сонные, тихие. А за укрытым снегом пустынным берегом начинался лес.

Туда и направился Ингвар, уверенный, что скоро встретится с Мерой. Рассудил, что лес сейчас — самое безопасное для нее место, а ближайшим к городу был тот, что впереди. Сердце его застучало громче и заныло болезненными опасениями. Хотелось немедленно броситься на ее поиски, потому что он боялся не успеть. Повторял себе, что Владыка предрекал ей иное будущее, но все равно боялся. Всматривался издали в густую мглу между темными стволами, и потому не сразу заметил летящие в спину стрелы.

Глава 37. Молчание

Акке шел позади всех и первым заметил стрелы. Крикнул:

— Берегись!

Толкнул Кельду в спину Ингвара, заставил пригнуть головы. Стрелы со свистом летели рядом и глубоко уходили в снег, близко, всего в нескольких ладонях. Ингвар припал к земле, пытаясь придумать, что можно сделать, как защититься на открытом пространстве без щита, без брони. Ничего не шло в голову, только обратиться в последний раз к Владыке. Попытаться бежать.

Ингвар глянул через плечо. Увидел мельком растерянное лицо Кельды, а за ней Акке. Он стоял в полный рост и глядел на них, на него, своими спокойными тусклыми глазами.

Из его шеи торчал наконечник стрелы. Тонкая струйка крови текла вниз, окрашивая меховой воротник. Скоро к ней присоединилась вторая, изо рта. Потом он вдруг покачнулся, но устоял. Выронил секиру из ослабевшей руки, и та исчезла в снегу. Открыл рот в попытке вздохнуть и снова дернулся.

Обстрел со стены резко прекратился, и Ингвар с Кельдой не мешкая подхватили друга под руки. Потащили его по снегу на плечах, а по следам за ними тянулась дорожка алых капель.

Ингвар мельком оглядел стену — там завязалась какая-то потасовка. Значит, успеют скрыться. Потом взгляд его приковали к себе торчащие из спины друга стрелы. И та, что проткнула шею насквозь. Он знал, что это значит, и Кельда знала. Но думать сейчас времени не было.

Они бежали сквозь снег так быстро, как только могли. Кельда заметно припадала на раненую ногу, но не отставала. Лес все не становился ближе, и казалось, что они топчутся на месте. Ноги Акке волочились по земле, а голова безвольно упала на грудь. Он больше не пытался вдохнуть, не сжимал судорожно пальцами плащи друзей.

Понимание пришло в тот самый миг, как Ингвар увидел стрелу, но боль пришла с опозданием. Неотвратимость и окончательность, с которой уже ничего нельзя сделать. Горечь подступила к горлу, а сердце наполнилось скорбью, когда они с Кельдой опустили друга на землю за первыми деревьями. На живот, чтобы вытащить стрелы. Щека его утонула в снегу, растрепанные волосы закрыли лицо. Снег медленно таял от горячей крови, менял цвет. И это было самое яркое пятно посреди тусклой серости леса.

Ингвар склонился над ним, откинул светлые пряди с лица. Кельда тяжело упала на колени по другую сторону. Она шумно дышала через нос, стиснув зубы. Потянулась было к стреле, но рука задрожала. Девушка сжала кулак и с горечью стукнула мертвого друга по плечу. Она молчала, а потому заговорил Ингвар:

— Владыка вспомнит тебя, когда увидит в царстве своем. Вспомнит кровь, что ты проливал в его честь. И примет как дорогого друга. Как брата, каким ты был и для нас.

Несколько мгновений они сидели неподвижно и безмолвно, глядя на Акке. Слишком часто приходилось вот так молчать над остывающими телами друзей, наблюдать, как глаза, только что полные жизни, смогут увидеть теперь лишь Владыку. И пусть каждый из них говорил себе, что не боится смерти, что готов к ней, однако оказывался не готов увидеть смерть друга. Всякий раз как и в первый это приносило холодную тоску и пустоту в душе.

Кельда подняла на Ингвара тяжёлый взгляд, полный скорби. Тронула за плечо:

— Иди. Найди свою колдунью.

Без лишних слов Ингвар поднялся и поспешил в чащу, надеясь, что сегодня не придется молчать ещё над одним близким человеком.

Так тихо и пусто было в зимнем лесу, что, казалось, весь мир молчит вместе с ним. Ингвар шел вперёд, доверившись судьбе, потому что не знал, как в одиночку найти в бесконечном лесу одну-единственную девушку. Она ведь прилетела на крыльях и не оставила за собой следов.

Редколесье вокруг хорошо просматривалось, бурые стволы стояли далеко друг от друга, а голые ветки пропускали достаточно света. Ингвар вертел головой, приглядывался к любым теням и корягам, похожим на укрытие.

— Мера! — крикнул он в чащу. И снова, изо всех сил: — МЕ-ЕРА-А-А!

Ответом был лишь шелест крыльев потревоженной птицы.

Думать о плохом не хотелось, но нехорошие мысли сами лезли в голову. Беспокойное сердце грохотало в груди. Чем больше проходило времени, тем больше его наполняло отчаяние.

Сколько бы он ни звал, сколько бы ни кричал, срывая голос, она не отзывалась. Вот уже и лес стал гуще, и ветви нависли низко над головой. А холод, казалось, пронзал до самых костей.

Ингвар перешёл на бег. Дыхание его давно сбилось, он столько раз сворачивал и петля, что уже не смог бы определить, откуда пришел. Но сейчас это было неважно. Только бы найти Меру.

Вдруг впереди в снегу показалось что-то, не принадлежащее этому месту. Ингвар бросился туда, пытаясь издалека различить знакомые черты. Длинные светлые волосы, разбросанные на белом. Тонкая неподвижная фигурка, наполовину утопленная в снегу. Она лежала на боку, подтянув