Сестры меча - Джемма Ро Страница 23

— Да ладно тебе, Леночка, — улыбнулась мать Ингрид, присаживаясь рядом. — Девочки столько пережили в Разломе. Пусть хоть глоток свободы сделают. Здесь, в Дамрии, даже воздух другой.

В это время Ингрид и Джемма ушли к реке, оставив шумный лагерь позади. Вода глухо рокотала на перекатах, унося с собой дневную пыль и суету, а в её тёмной глади, точно разбитые алмазы, отражались первые крупные звёзды. Прохладный ночной воздух приятно холодил кожу, пах сыростью и прибрежной травой.

Джемма подошла к самой кромке, аккуратно приподняла подол платья и присела на мягкий глинистый берег. С удовольствием вытянув уставшие ноги, она опустила босые ступни в холодную воду, заставившую её блаженно зажмуриться. Откинувшись немного назад и уперевшись ладонями в сырую землю, принцесса закинула голову вверх, поймав взглядом мерцание бескрайнего звёздного неба.

— Как тебе здесь, Ингрид? — тихо, без привычного вызова в голосе спросила она, не отрывая взгляда от созвездий. — Нравится? После всего, что мы оставили позади… каково тебе в этой тишине?

Ингрид, сидевшая чуть поодаль на большом, покрытом мхом камне, обхватила свои колени руками. Она посмотрела на тёмный силуэт сестры, затем перевела взгляд на бурлящий поток.

— Здесь удивительно, Джем, — негромко ответила она. — Настолько мирно, что поначалу даже дышать страшно. Словно если я вздохну слишком громко, эта сказка разрушится, и мы снова окажемся посреди пепелища. Но Дамрия… она словно лечит. Спокойствием лечит.

Джемма слегка повернула голову, хитро прищурившись, хотя в полумраке её лица было почти не разглядеть. Вода мерно плескалась у её лодыжек.

— Раз уж мы заговорили о том, что лечит и радует душу… — Джемма сделала паузу, подбирая слова. — Что ты думаешь делать с Вольгой, а? Что у вас будет дальше, когда вся эта суматоха с коронацией уляжется?

Ингрид вздрогнула, и её пальцы сильнее впились в ткань плаща. Она открыла было рот, чтобы привычно возмутиться, но Джемма мягко, опережая её, подняла руку:

— Погоди, не колючься. Я серьёзно спрашиваю, как сестра. Какое бы решение ты ни приняла — остаться строгой Владычицей или выбрать что-то другое — помни: я всегда, слышишь, абсолютно всегда буду на твоей стороне. Я твой щит и твой меч, Ингрид. Но… видит небо, я была бы по-настоящему счастлива, если бы вы были вместе. Он хороший парень. Верный.

Ингрид глубоко вздохнула, чувствуя, как стены её напускной суровости окончательно рушатся под этим честным, тёплым напором. Она опустила голову, пряча лицо в ладонях, а затем тихо, с предельной искренностью заговорила:

— Я не знаю, Джем. Мне страшно. Каждый раз, когда он оказывается рядом, когда он просто затягивает подпругу на моей лошади или подаёт мне руку… у меня внутри всё переворачивается. Какое-то странное, неведомое доселе тепло глухой волной растекается по всему телу. Сердце начинает биться так быстро и бешено, словно я только что пробежала несколько миль наперегонки с ветром. Мне кажется, он слышит этот стук. Стоит ему улыбнуться мне — и я забываю, как дышать.

Над берегом разнёсся тихий, чистый и невероятно добрый смех Джеммы. Она покачала головой, поднимая брызги ногами.

— Любовь… — протянула она, и в её голосе послышалась несвойственная ей нежность. — Вот что это такое, глупая ты моя сестрёнка. Ты любишь его. И это было видно с самого первого дня. С самого начала! То, как ты украдкой смотришь на него, когда думаешь, что никто не видит. То, как у тебя загораются глаза. А уж как ты яростно защищаешь его от всех моих подколов и шуточек! Ты ведь готова мне голову откусить, стоит мне только его поддеть. Разве это не оно?

Ингрид молчала, но её щёки горели ярче любого пламени Разлома, а на губах, вопреки всему страху, медленно расцветала робкая улыбка.

Джемма легонько плеснула водой, наблюдая за тем, как расходятся круги, ловящие отблески звёзд. Её лицо стало серьёзным и по-сестрински заботливым.

— Раз уж мы выяснили, что ты пропала, — тихо улыбнулась Джемма, поворачиваясь к сестре, — тебе нужно сделать первый шаг. Да, его чувства и так ясны и понятны, этот бедолага дышать через раз начинает, когда ты на него смотришь. Но он скромный, к тому же твой секретарь. Он никогда не посмеет нарушить субординацию сам. Мой тебе совет: найди момент на коронации, вытащи его на танец или просто уведи в сад. Дай ему понять, что статус Владычицы не стена между вами. Позволь ему быть смелым.

Ингрид открыла было рот, чтобы ответить, но тяжёлые шаги по хрустящим веткам заставили сестёр мгновенно обернуться. Из темноты прибрежных кустов с широченной ухмылкой на лице выбрался Радан. Он держал в руках две деревянные тарелки с дымящимся мясом.

— Ну и долго вы тут будете сырость разводить? — громко спросил Радан, бесцеремонно усаживаясь на соседний валун. — Наш доблестный страж Вольга там уже все глаза проглядел, карауля тропинку к реке. Переживает, как бы его драгоценную Владычицу дикие утки не утащили. Ингрид, иди поешь, а то твой верный рыцарь от тоски сам весь ужин у костра караулом отстоит!

Джемма прыснула от смеха, а Ингрид, мгновенно вспомнив совет сестры, поспешно отвернулась, молясь, чтобы в темноте Радан не заметил, как густо покраснели её щёки. Радан проводил её смеющимся взглядом, а затем повернулся к старшей сестре. Джемма всё так же сидела на берегу, не вынимая ног из прохладной воды.

— А ты чего не идёшь? — спросил Радан, протягивая ей вторую миску с ароматным, дымящимся мясом. — Там Дмитрий уже вторую флягу откупоривает, Сашка байки травит, а тебя нет.

Джемма тихо и тяжело выдохнула, даже не повернувшись.

— Не хочу, Радан. Просто хочу побыть в тишине.

Он секунду помолчал, разглядывая её потяжелевший взгляд, направленный куда-то на другой берег реки. Вместо того чтобы выдать очередную колкость, парень просто уселся на траву рядом с ней, поудобнее перехватив свою тарелку.

— Тогда давай поедим в тишине, — спокойно буркнул он.

Какое-то время они действительно ели молча. Слышно было только, как река глухо бьётся о камни, да где-то вдалеке потрескивает лагерный костёр. Но долго благостная тишина длиться не могла. Радан дожевал кусок, покосился на её босые ступни в реке и спросил:

— Не холодно?

Джемма, глубоко увязшая в собственных мыслях, вздрогнула и растерянно моргнула.

— Что?

— Говорю, не холодно? — он кивнул на воду. — Ночь на дворе, от реки ледником тянет.

— А, нет, —