К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук Страница 73

Авария в Чажме характеризуется как самая тяжелая ядерная авария, произошедшая в советском военно-морском флоте. Авария же реактора на К-19 была самой тяжелой радиационной аварией в ВМФ. Весь экипаж в количестве 138 человек был поражен лучевой болезнью различных степеней тяжести, 8 из них умерли в течение 20 дней. При аварии в Чажме лучевую болезнь 1-й и 2-й степени получили 7 человек, у 53-х — переоблучение, у 40 — лучевая реакция. 10 человек погибли в момент взрыва от травм, несовместимых с жизнью. Но они получили и дозу, несовместимую с жизнью.

Вот насколько опасна радиация в закрытом объеме, который представляет собой корпус подводной лодки. В Чажме реактор взорвался, так сказать, на свежем воздухе. Кто успел — тот убежал. Даже те, кому пришлось впоследствии тушить пожар, получали только внешнее облучение. Из лодки в море убежать невозможно — кругом вода. Люди получали, в основном, внутреннее облучение. В 20 раз альфа-частицы опаснее гамма-излучения при внутреннем облучении.

При взрыве реактора в Чернобыле 3 человека погибли при взрыве. 237 человек были госпитализированы с диагнозом лучевая болезнь. 28 из них умерли в течение 3-х месяцев. 10 человек умерло в течение нескольких лет от заболеваний, причинно связанных с аварией. По прогнозу, до 2016 года еще 670 человек могут быть отнесены к пострадавшим от чернобыльской аварии. Итого, «предельные» человеческие жертвы, связанные с аварией, не превышают 711 человек в течение 30 лет.

При остром радиационном воздействии лучевая болезнь начинается со 100 рад. В 1986 году Минздравом СССР были приняты «Временные санитарно-технические требования безопасности при выполнении работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС». Требованиями устанавливалась предельная индивидуальная доза внешнего гамма-излучения в размере 25 рентген, с обязательным освобождением от работы в зоне и прохождением медицинского обследования в МСЧ станции и по месту основной работы. Большинство чернобыльцев-ликвидаторов в 1986 году получили дозу в 15–16 рад, что в несколько раз меньше критической. Но сработал фактор страха, и основной проблемой чернобыльцев стали заболевания нервно-психической сферы. Страх-синдром привел к тому, что у многих развились депрессии, астении, неврозы, а это запустило цепочку соматических заболеваний — язвенная болезнь желудка, ишемичная болезнь сердца и др. Мой родственник после Чернобыля уже не смог расстаться с алкоголем, что привело, в конечном счете, к трагедии. И он был не одинок в пристрастии к вредной привычке, приобретенной в соответствии с распространенным народным способом снижать воздействие радиации при помощи водки.

В Национальном докладе, посвященном 20-летию чернобыльской катастрофы, отмечалось: «Социально-психологические последствия аварии по своему охвату и общественному значению многократно превосходят ее радиологические, а возможно, экономические последствия.

Масштаб социально-психологических последствий лишь отчасти объясняется тяжестью произошедшей аварии. В значительной степени это стало реакцией на те необоснованные управленческие решения, которые обусловили вовлечение в послеаварийную ситуацию миллионы людей».

После Чернобыля в сознание обывателей стала внедряться ставшая вдруг «модной» теория малых доз американского ядерщика К. Моргана, утверждающего, что безопасных доз радиации не существует. Наши «зеленые» пошли дальше и выдвинули лозунг, что малые дозы еще опаснее.

Чернобыльская катастрофа резко активизировала деятельность различных природоохранительных организаций, которые получили возможность беспрепятственно навязывать свои неврозы населению и власти. Резко пошатнулось общественное доверие к науке и ученым, упал престиж технического образования. Чернобыль положил начало прямому участию общественных сил и организаций в управлении. Возникла необходимость учитывать позицию общественности при любой макроскопической деятельности. Это хорошо тогда, когда у общественного мнения есть позиция, не напоминающая позицию кухарки, получившей возможность управлять государством из кухни.

Общественное мнение подвержено истерии — оно некомпетентно, неконструктивно и крайне неустойчиво. Общественные организации, диктующие управляющим органам решения, не несут ответственности за последствия этих решений.

В начале 90-х годов прошлого столетия под агрессивным воздействием общественности, увлекаемой и направляемой зарождающимися политиками нового толка, была закрыта недостроенная Крымская АЭС, законсервирована Ростовская АЭС. В результате было загублено уникальное, дорогостоящее оборудование. «Кухарки» за это безобразие ответственности, естественно, не понесли.

На формирование общественного мнения влияют как сами последствия тяжести аварии, так и недостаточная информированность населения о происходящих авариях и неполадках, и недоверие к официально выдаваемой информации, а также низкий уровень образования в области ядерной физики не только в средней школе и неядерных вузах. Да что говорить о средней школе, если среди подводников, имеющих диплом инженеров-механиков ядерных энергетических установок, встречаются такие, которые ядерный реактор отождествляют с атомной бомбой.

События Чернобыля, Чажмы, на К-19 заняли свои определенные ячейки в истории атомной энергетики. История, как известно, не является наукой — еще ни одно историческое событие не помогло человечеству избежать очередной ошибки. Она ничему не учит, извлеченные из нее уроки не становятся руководством в дальнейшей деятельности.

Из истории ближайшего времени видно, что даже самое значимое событие в жизни страны в течение жизни одного поколения меняет свои приоритеты, меняет конфигурацию. Контур его размывается, границы раздаются вширь, теряя при этом высоту.

Великая Отечественная война являлась составной частью второй мировой войны — самой кровопролитной войны, которую когда-либо вело человечество. Казалось, ничто и никогда не поколеблет то возвышенное отношение к солдатам-победителям, которое им оказывал народ по окончании войны. Не было почетнее звания, чем «фронтовик».

Так продолжалось до тех пор, пока правительство не приняло решение поддержать материально измученных былыми ранами стареющих фронтовиков и определило им определенные льготы. И тогда благодарный когда-то народ вспомнил, что война-то была всенародная, победа добывалась не только в окопах, но и в цехах заводов и на колхозных полях. Значит, каждый имеет право на вознаграждение, а не только те, кто из окопов — страдали все. Через сорок лет после войны она уже не казалась такой страшной. И по настоянию общественности все, кто был на ногах во время войны, стали её участниками, с соответствующими льготами.

Теперь в почетных президиумах бывших фронтовиков, ряды которых понесли естественный урон, потеснили приравненные к ним участники войны. Фронтовикам пришлось делиться не только местами в президиумах, но и койками в госпиталях и санаториях, в очередях на жилье и даже к врачам. В этом народном движении нашлось место и для бывших детей. Теперь даже те, кто в годы войны пачкал пеленки, стали народными мстителями, приближающими победу, а поэтому имеют право на вознаграждение. Все в ветеранском движении делается с заботой о ветеранах — участниках войны, которых становится все больше, чтобы никто не был забыт.