Вальтер Шелленберг - Мемуары [Лабиринт] Страница 68

Тем временем охота за «Гильбертом» давала очень скудные результаты. Только нашим группам пеленга удавалось с большими трудами запеленговать его радиопередатчики, как он прекращал передачу и продолжал «музицировать» на новом месте, рядом с прежним, как будто считал нас за дураков. Тем самым он пытался распылить силы нашей радиоразведки. Но в конце концов «Гильберт» потерпел поражение, столкнувшись с настойчивостью наших сотрудников радиоперехвата. Ведя борьбу с коммунистическими группами Сопротивления в Бельгии, мы в ходе допросов арестованных обнаружили человека, который раньше работал в качестве помощника «Гильберта» и был его правой рукой. Этот агент был специальным агентом-связником, обучавшимся в Москве, который уже долгое время жил в Бельгии. В то время он руководил радиостанцией, которая поддерживала связь между «красными маки» и бельгийским движением Сопротивления. Передатчик этого агента не был связан с работой бельгийской станции и так как он занимал важную должность в одном немецком учреждении, он получил разрешение из центра непосредственно выходить на связь с Москвой. После своего ареста он был перевербован нами. Чтобы не вызвать у русских подозрений, мы снабжали его точными сведениями. Тем самым мы намеревались вновь вывести его на связь с главной радиостанцией «Гильберта». Подлинные материалы вызвали интерес у «Гильберта», но он по-прежнему проявлял крайнюю осторожность. В тот момент он обосновал свою штаб-квартиру в Париже. Когда мы в конце концов попытались его схватить, в наши сети попался только его секретарь. Сам «Гильберт», как оказалось, ушел к зубному врачу. Имя зубного врача было неизвестно. По всему Парижу началась бешеная охота, ведь мы должны были заполучить в свои руки «Гильберта» до того, как его предупредят. В последний момент от консьержки соседнего дома мы узнали адрес зубного врача. Как раз в тот момент, когда лечение зубов «Гильберта» было закончено, в ход пошли наши «щипцы». Он сдался неожиданно быстро и сразу же согласился предоставить в наше распоряжение свою мощную станцию. По различным признакам мы заметили, что русские теперь стали крайне недоверчивы, и создали специальную контрольную станцию, отличающую ложные сведения от подлинных. В результате этого, после длительных колебаний, мы дольше, чем нам этого хотелось, поставляли русским подлинные и ценные сведения и тем самым медленно вновь усыпили бдительность контрольной станции противника. Тогда игра началась снова.

Но окончательного поражения шпионской организации «Красная капелла» нам до самого конца войны так и не удалось нанести.

ПОКУШЕНИЕ НА ГЕЙДРИХА

Совещание по разведке в Праге — Поездка в Голландию — Покушение — Похороны Гейдриха — Реакция Канариса — Беседы с Гитлером и Гиммлером — Карательные меры — Тайна остается нераскрытой — Разговор с Гиммлером.

В мае 1942 года Гейдрих созвал в Праге, в Градчанах, рабочее совещание всех руководителей отделов и управлений разведки и руководящих сотрудников управления зарубежных стран и разведки Главного командования вермахта. Для соблюдения внешних приличий и демонстрации хороших отношений между различными ведомствами разведки на этом совещании должно было быть оглашено новое рабочее соглашение — те самые «десять заповедей», о которых я уже упоминал, в их новой редакции. Все участники совещания были личными гостями Гейдриха, заместителя рейхспротектора Богемии и Моравии. Совещание было устроено с большой предусмотрительностью, Гейдрих входил во все подробности его подготовки. В своем номере гостиницы каждый гость обнаружил памятный подарок — изделия чешских ремесленников ибутылку сливовицы. Председательствовали на совещании совместно Гейдрих и Канарис, однако оно принесло успех только одному из председателей — Гейдриху. В новом рабочем соглашении Канарис вынужден был, наряду с многими другими пунктами, признать, что вопросами политической разведки в зарубежных странах отныне будет заниматься исключительно 6-е управление. Он обещал также принять все меры, чтобы помочь в осуществлении этого требования.

После совещания я имел продолжительную беседу с Канарисом, во время которой он довольно грустно заметил, что хотя решение найдено, он не может избавиться от чувства, что Гейдрих все еще не отказался от идеи повести против него генеральное наступление. И у меня было впечатление, что Гейдрих по-прежнему намеревается систематически подрывать позиции Канариса, и я до сих пор убежден в том, что адмиралу пришлось бы покинуть политическую арену еще в 1942 году, если бы Гейдрих не погиб.

После окончания совещания я еще два дня провел в Праге, чтобы обсудить с Гейдрихом наши внутренние дела. Мне бросилось в глаза, что он вновь заговорил о своих все более ухудшающихся отношениях с Гиммлером и Борманом. Напряженность между ними, сказал он, настолько возросла, что он планирует, изыскав подходящий предлог, ввести меня в состав непосредственного окружения Гитлера, чтобы, как он буквально выразился, иметь своего человека «наверху», который бы замолвил иногда за него словечко. Я пытался отговорить его от этого замысла, но он постоянно возвращался к нему. В конце концов мы договорились, что меня прикомандируют сроком на шесть недель к штабу фюрера, но этому так и не суждено было сбыться.

После визита в Прагу я с несколькими специалистами отправился в Голландию. Я располагал интересными сообщениями о деятельности нидерландских борцов Сопротивления; авторы этих сообщений обещали мне предоставить в наше распоряжение пятерых нидерландских борцов Сопротивления, прошедших тщательную подготовку в Англии и заброшенных с самолетов в Голландию. Наша разведка их опознала и арестовала. Теперь они выражали готовность работать на нас в качестве двойников. На них, казалось, можно было полностью положиться. Кроме того, особый интерес представляло обнаруженное в связи с их арестом техническое сотрудничество между руководящим центром в Лондоне и группами Сопротивления в Голландии. Английские самолеты в то время совершали вылеты в определенный район материка, координаты которого были заранее установлены. Летчики и ожидавшие их на земле агенты вели с помощью новейших ультракоротковолновых радиоприемников между собой переговоры, в результате которых они не только обменивались информацией; самолеты могли, следуя указаниям с земли, сбрасывать оружие, взрывчатку и деньги. Мы хотели взглянуть на новую радиоаппаратуру, захваченную в Голландии.

Во время рабочего обсуждения в Гааге телеграф неожиданно сообщил, что на Гейдриха в Праге совершено покушение, в результате которого он тяжело ранен. Одновременно от меня требовали немедленного возвращения в Берлин. Я в тот момент молниеносно вспомнил рассказ Гейдриха о трениях между ним, Гиммлером и Борманом, поэтому размышляя о вдохновителях этого покушения, я не мог не направить свои подозрения по определенному руслу. Я не сомневался нисколько в том, что людям такого склада, как Гиммлер и Борман, успехи Гейдриха, далеко превосходящего их по силе духа и интеллекта, неминуемо должны стать поперек горла. Близкий к Гитлеру крайне тесный круг руководителей, основной движущей силой которого были внутренние интриги и распри, отлично знал, что с Гейдрихом такая тактика безрезультатна. Гейдрих просто не давал себя обыграть, кроме того, у него под рукой всегда были наготове необходимые средства, позволяющие мгновенно реагировать на любое изменение ситуации. Я даже убежден в том, что Борман, если бы Гейдрих остался жив, в один прекрасный день попался бы в его сети и был бы низвергнут со своего пьедестала. Но случилось иначе.

Во время нашей последней встречи Гейдрих рассказал мне о следующем происшествии.

Когда Гейдрих в последний раз явился в штабквартиру фюрера, он должен был сделать Гитлеру доклад об определенных экономических проблемах протектората и сообщить ему подготовленные по этому поводу предложения. Он долго ожидал Гитлера в приемной его бункера. Внезапно оттуда вышел Гитлер в сопровождении Бормана. Гейдрих приветствовал Гитлера, как положено, и ожидал, что теперь Гитлер обратится к нему и попросит его сделать доклад. Однако вместо этого фюрер смотрел на него недовольным взглядом, не говоря ни слова. Затем Борман снова пригласил Гитлера пройти в бункер. В этот день Гитлер так и не принял Гейдриха. На следующий день Борман объяснил ему, что фюрер не придает больше докладу Гейдриха никакого значения, поскольку он уже выяснил для себя проблемы, которые предполагалось обсудить с Гейдрихом. Внешне Борман держался в высшей степени вежливо, но во всей его манере отчетливо ощущалась ледяная холодность. Попытка Гейдриха добиться аудиенции у Гитлера потерпела неудачу. Через день он, вопреки всем своим планам, вернулся в Прагу.

С того времени Гейдриха не покидало ясное ощущение — проявлявшееся внешне в его растущем беспокойстве, — что по нему задумали нанести решающий удар. При этом мне кажется, что его волновал не столько сам по себе факт готовящегося удара, сколько вопрос, когда и как он будет нанесен. В конце концов, это было причиной того, почему он хотел, чтобы я некоторое время числился в штате штаб-квартиры фюрера.