К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук Страница 51

корабле, по-другому не может быть! Должность командира дивизиона предполагает, что ее владелец сам определяет, где ему находиться в ответственный момент. Он не был «добровольцем» в реакторном отсеке, он был там по велению своего служебного долга, так же как и командир реакторного отсека капитан-лейтенант М.В. Красичков, которого все упорно снижают до звания старшего лейтенанта, как и спецтрюмные машинисты. Свою судьбу он разделил с судьбой моряков, заплатив своей жизнью за допущенную ошибку своих подчиненных, отстоявших шанс на свою собственную жизнь в кормовых отсеках.

А вот отстоять честь и достоинство своего командира после его смерти никто из них не решился. И слова благодарности никто не проронил в адрес кавалера ордена Красного Знамени капитан-лейтенанта Ю.Н. Повстьева, награжденного посмертно 9 августа 1961 года за стойкость, мужество и героизм. «Стойкость, мужество и героизм» — это для Председателя Президиума Верховного Совета СССР писалось, и было давно. Для чего теперь это вспоминать?

Вот цена всем этим «воспоминаниям», «правде из первых рук», как пытаются нас убедить члены экипажа К-19.

Ситуация с трагедией, случившейся в реакторном отсеке в первые минуты подачи воды в реактор, стараниями членов экипажа превращена в некий фарс, во флотском фольклоре характеризуемый как наказание невиновных и поощрение не участвующих.

Члены экипажа К-19 всеми силами пытаются сделать из лейтенанта Корчилова некоего супермена, способного решить такие задачи, которые не в состоянии были решить старшие, а значит и более опытные товарищи и начальники. В американском фильме этот герой вообще, можно сказать, с улицы пришел на лодку перед походом. Он даже не знал, в какой стороне на лодке расположен реакторный отсек. Помог старпом, корректно подтолкнув его в сторону кормы. Но все бывшие участники аварии, а также не участники аварии, не могут или не хотят понять одну простую истину, доказанную практикой: никто на лодке не мог проявить большую готовность к самопожертвованию с пользой для дела, кроме моряков Николая Савкина и Леонида Березова, выполнивших сварку трубопровода на крышке реактора. Если достигнутый успех мерить амбразурой, то этих моряков по достоинству можно сравнить с Александром Матросовым. Так уж повелось в Советских Вооруженных Силах, что амбразуры своими телами закрывают рядовые, а не командиры!

Поступок лейтенанта Корчилова измеряется не амбразурой, его оценка лежит в другой плоскости человеческих отношений, определяемой таким понятиями как долг и честь офицера. Он не успел поучаствовать в монтаже нештатной системы — ее смонтировали другие. Ему не пришлось закрывать своим телом амбразуру. Как оказалось, эту огневую точку, стреляющую невидимыми смертоносными лучами, не смогли укротить. Лейтенант Корчилов был в упор расстрелян из внезапно открывшейся амбразуры, о существовании которой даже не подозревали. Он не закрыл эту амбразуру, это сделать было невозможно. Он своим телом прикрыл своего товарища. Капитан-лейтенант Красичков остался жив лишь потому, что в отсеке появился лейтенант Корчилов. Не появись он, Красичков продолжил бы переругиваться с пультом управления из отсека и получил бы то, что получил Корчилов. Об этом до конца дней своей жизни помнил Красичков и благодарил судьбу за то, что она благосклонно отнеслась к нему и его семье, послав ему на помощь ангела-спасителя в образе лейтенанта Корчилова.

Миф четвертый: О ядерном взрыве и третьей мировой…

Рождение мифа

Миф этот зародился не в реакторном отсеке аварийной лодки К-19, не на пульте управления ГЭУ, а в студии Первого канала Центрального телевидения России в программе «Как это было». На передачу, посвященную ядерной аварии, были приглашены непосредственные участники тех событий — бывший КГДУ Ю.В. Ерастов и бывший командир электротехнического дивизиона В.Е. Погорелов. Присутствовал на передаче и капитан 1 ранга Г. Богацкий, непонятно кого представлявший — во время аварии он был в отпуске. В. Погорелов и Г. Богацкий привлекли мое внимание своими тужурками, на которых красовались командирские лодочки — высший знак доблести подводника. В голове сразу мелькнула мысль — где же эти военпреды так успешно освоили управление подводной лодкой, что удостоились чести носить командирский знак, за который нужно в море пахать и пахать. Как говорится, встречают по одежке, провожают по уму.

Погорелов ничего нового к тому, что я знал о К-19, не добавил. Все те же измышления, не имеющие ничего общего с теми реальными событиями, которые происходили в реакторном отсеке. А вот Богацкий, признаться, удивил.

Коснулся он послеаварийных событий. Оказывается, пока основной экипаж, участвующий в аварии, находился в госпитале, группа тех, кто не участвовал в походе, тоже спасали К-19, уже от… высшего флотского командования.

По утверждению Богацкого, в верхах, после долгих раздумий, что делать с лодкой, решили ее затопить. А чтобы она в процессе буксировки к месту погребения не затонула раньше времени, к ней прикрепили понтоны, которые изготовили специально для К-19 на СРЗ «Нерпа». Весьма занятная получается картина — буксировать аварийную лодку в базу более 1000 миль можно было без понтонов, а чтобы отвести ее для утопления — понадобились понтоны. Но с таким решением высшего командования не пожелали мириться оставшиеся члены экипажа. Они воспылали к субмарине такой любовью, что решили спасти ее на благо Отечества. Под покровом ночи группа энтузиастов отсоединяла понтоны и катером оттаскивала их, пряча в дальнем уголке бухты. И такую акцию проделывали несколько раз, пока в верхах не смилостивились и не решили оставить К-19 для продолжения службы в ВМФ.

Я был поражен, услышав такую несусветную…, скажем помягче, выдумку капитана 1 ранга с командирской лодочкой на тужурке, не представляющего себе какого труда и усилий стоит закрепление понтонов на корпусе подводной лодки. Вся эта выдумка Богацкого продиктована стремлением как-то оправдать орден Мужества, который он получил вместе со всеми членами экипажа «за мужество и героизм, проявленный при ликвидации аварии», когда находился в отпуске.

В передаче принимал участие вице-адмирал Рудаков Владимир Андреевич. Тот самый Рудаков, который, будучи капитаном 2 ранга, первым обследовал аварийную К-19, и по его выводу о состоянии лодки было принято решение буксировать ее в базу. Неужели ее привели в базу для того, чтобы очистить от радиоактивных отходов, переоблучив при этом сотни матросов, а потом затопить? Не возразил вице-адмирал заявлению Богацкого. А уж ему-то, готовившему К-19 к постановке в завод, было известно, как решалась судьба лодки. Видимо такие передачи не допускают дискуссии среди участников. Или не захотел выставить капитана 1 ранга в неприглядном свете.

Ведущий передачи Олег Шкловский вел себя наступательно, настойчиво добиваясь от присутствующих подтверждения, что все пострадавшие были лишены заботы государства. А под конец передачи ведущий поставил вопрос: могла ли авария реактора развиться в ядерный