Опаленные войной - Александр Валентинович Юдин Страница 47

— У отца такая татуировка была, — немногословный Женька надеялся, что на этом дружеский «допрос» закончится.

— Мамку Антониной звали? У меня соседка была, баба Тося. Антонина Ивановна, если по паспорту, — спросил Славка Богородов. Женька запомнил его имя сразу. Его, Женькиного, родного брата тоже звали Славой.

— Маму звали Людмила, — как можно скучнее, в надежде, что отстанут, ответил Женька.

— Тогда что за Тося? Ошибка молодости? — Славка рассмеялся, а за ним и остальные. — Бывает. У моего бати якорь наколот, а в море ходил только на надувном матрасе.

Насчет «ошибок» Женька рассуждать не стал:

— Покурю, пока есть возможность, — Женька встал и, не дожидаясь, вдруг кто решит с ним за компанию, ушел в курилку.

Не рассказывать же всем, на самом деле, что папка у него неродной. Мама вышла замуж, когда ему, Женьке, только исполнилось четыре. В «свадебное путешествие» молодожены, если можно так сказать, поехали в поселок Мелекино, на первый спуск. Это под Мариуполем. Младшего сына, а детей мамин муж сразу усыновил, взяли с собой. Женькин брат, Слава, остался дома. Ему в тот момент было уже тринадцать. А значит, есть свои подростковые дела: и «отработки» в школе, и летний трудовой лагерь, тоже от учебного заведения. «Не младенец», такое определение Женька услышал от родителей. Правда, не понял смысл. Разве не очевидно, что Слава не в пеленках и не просит соску?

— Что написано? — Женька показал на наколку. В четыре мальчик еще не умел читать, поэтому спросил у папы. Он сразу стал так называть этого, почти незнакомого на тот момент, мужчину. Впоследствии выяснилось, что детское сердце не ошиблось. Женька и Слава получили любящего их и мать заботливого отца и мужа.

— Тося написано. Знаешь, что это означает? — папа посадил Женьку к себе на плечи. — Видишь, вон там кораблики? С песка-то не видать!

— Не знаю. Что значит? — Женька рассматривал морские суда, бывшие, скорее всего, баржами.

— Это счастливые буквы. Расшифровывается — Твоим Отцом Стану Я. ТОСЯ, если по буквам. Понял? — мужчина лукавил, но малышу знать этого совсем необязательно. Была когда-то Тося, да вся вышла, а наколка осталась.

— Понял. Я тебя люблю! — Женька изогнулся у папки на плечах и поцеловал того в макушку. Мама, наблюдавшая за всем этим со стороны, только улыбалась.

Мамы не стало через два года. Погибла она до обидного нелепо. Не сгорела от онкологии или еще от какой болячки, нет. На автостанции «Центр», которую в народе именуют не иначе как «Яма», ее насмерть задавила маршрутка.

Мамин муж, теперь вдовец, детей не бросил. Мужчина стал заботиться о них за двоих. Это был 2006 год.

Начало Майдана 2013 года в памяти Женьки не отложилось. А вот Новый год, 2013/2014, запомнил хорошо. Отец тогда остался без работы, предприятия в Донецке, где они жили, потихоньку схлопывались. То есть закрывались одно за одним. Хотя, если положить руку на сердце, это «потихоньку» стало стремительным и скоротечным. Но Женька тогда, по малости лет, такие тонкости не замечал.

За новогодним столом, а семья никогда не нарушала народные традиции и собиралась вместе, отец произнес речь. Только не обычный праздничный тост, а совсем даже наоборот.

— Я поеду в Киев. Говорят, там деньги платят на майдане этом. Попрыгаю, с меня не убудет, — отец залпом махнул бокал шампанского, поставил его на стол, подумал, налил себе снова и снова выпил. — Иначе, братцы, нам хана. Жрать не за что.

— Я с тобой, — старший, Славка, отпил из своего бокала. — Двоим больше заплатят.

— А я? — В Женькином бокале пузырился лимонад, но он тоже, как все, сделал большой глоток.

— А ты дома, — отец накладывал себе салат оливье.

— Один? — удивился Женька.

— Один. Не младенец, — Славка взял салатник из рук отца, положил оливье в тарелку брата, а после и себе.

В памяти Женьки всплыл «не младенец» из детства. Ему уже тринадцать, как тогда, во время их отдыха в Мелекино, Славе. Только мамы больше нет.

— Я спать пойду. С Новым годом! — Женька ушел в свою комнату.

Отец со Славой уехали. Деньги они действительно привезли. Некоторое время семья жила безбедно.

— Если бы знал, на что подписался, ноги бы моей на майдане не было, — позже, когда начали обстреливать Донецк, говорил отец. Естественно, он произносил это только в кругу семьи. Выносить такой постыдный факт из биографии на суд общественности в Донецке означало стать изгоем. Объектом насмешек — так вообще сто процентов.

Женькин папа чувствовал свою вину за то, что происходило. Как человек здравомыслящий, он понимал, что был только каплей в море, но совесть не давала уснуть все равно. И ответственность за детей, хоть Слава уже давно не ребенок.

Именно из-за чувства долга перед детьми любимой женщины Женькин отец не пошел в ополчение. «А ну как убьют? Как вы без меня? Или еще хуже — стану калекой. Вам и так тяжело, а будет еще хуже. Стану обузой», — говорил он детям.

Женькин папа пошел работать электриком. Его бригада восстанавливала поврежденные украинскими обстрелами линии электропередачи. Служба, по военным временам, очень опасная, но мужчина на рожон не лез и работал на совесть. Это несмотря на то, что четверо из его бригады погибли прямо во время выездов на объекты. Каратели не жалели никого. Видят, что приехали ремонтники, — обычно открывали по бригадам огонь из минометов или делали работяг мишенями для снайперов.

Слава тоже без работы не сидел. Первое время он торговал на рынке, как сам говорил, «работал на дядю», а после организовал свой бизнес. Парень ездил на Украину, закупал там всякие колбасы, приправы и прочее, что требовалось в Донецке. Город в то время находился в жесткой блокаде — украинским товарам большая дорога перекрыта, а российских на всех не хватало. Цены взлетели до небес.

— Спекулянт ты, Славка, — говорил старшему сыну отец.

— Это почему? Я людей кормлю, — оправдывался Слава.

Чуть позже Слава стал ездить в Мариуполь, чтобы обналичивать донецким старикам украинские пенсии. Естественно, за процент. «Челноков» такого рода появилось достаточно.

— Ты же на людях наживаешься. Кто ты после этого? — отцу не нравилась деятельность сына.

— Не я, так другой. Процент у меня божеский и людей не «кидаю». Знаешь, сколько мошенников? А у меня все честно, — Слава снова находил себе оправдание.

Женька в работу брата не вникал. Он учился и вообще был «на хозяйстве». На нем держался весь дом.

В одной из своих поездок в Мариуполь Слава познакомился с девушкой. Влюбился и женился, так говорят в подобных