Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин Страница 38

Они остановились в безлюдном месте на берегу живописного озера, окружённого плотным лесным массивом.

Богдана повела взглядом вокруг, потом, запрокинув голову и прищурив глаза от яркого солнца, проговорила:

– Предлагаю искупаться, прежде чем мы приступим к трапезе, – сказала цыганка, завораживающе сверкнув жгучими глазами.

– Всецело с тобой согласен, – без промедления ответил Куртаков.

– Нагишом, – добавила цыганка, пройдясь бесовским взглядом по Куртакову с ног до головы.

– Даже так? – удивился Михаил.

– А что? Наши предки в древности не усматривали ничего постыдного в уединении с природой в обнажённом виде, – заявила Богдана. – Да и в наше время такое явление вовсе не редкость. Разве тебе не приходилось посещать нудистский пляж?

– Увы, не испытывал соблазна пялиться на голых соплеменников, – опешив от заявления Богданы, сообщил Куртаков. – А ты что… посещала?

– И не раз, – рассмеялась Богдана.

– Где это было?

– В южных широтах, во время отдыха. Там и ты никого не знаешь, и тебя никто не знает – полное раскрепощение.

Она стремительно прошагала до кромки воды, присела на корточки, опустила руку в воду, поводила ею из стороны в сторону и крикнула торчащему истуканом у накрытого стола Куртакову:

– Вода – просто чудо! Верх блаженства! Купание будет подобно райскому наслаждению!

Куртаков не успел и глазом моргнуть, как взбалмошная женщина сбросила с себя одежду.

Чёрная Богдана стояла перед ним обнажённая и прекрасная, как богиня красоты. Она смотрела на него пристально и без стеснения, словно натурщица перед восторженным художником с кистью в руке.

Её смуглое гладкое тело гармонировало с красивым лицом и пышными чёрными волосами на плечах, которые трепетали под лёгким дуновением ветерка.

Не веря в реальность происходящего, Куртаков разглядывал женщину, не шевелясь, словно перед ним было снизошедшее с небес божественное видение, которое в любую секунду могло исчезнуть, растворившись в пространстве.

– Ну, что же ты застыл, как изваяние? – вызывающе рассмеялась цыганка. – Обнажайся и заходи в озеро, я тебя не покусаю!

«Эта цыганка точно ненормальная, – подумалось Куртакову. – Но чертовски хороша!»

Изгнав из себя стыдливость, он не заставил Чёрную Богиню долго ждать – тут же сбросил одежду и остался, в чём мать родила.

– А-а-а! – голосом воинственного индейца вскричал Куртаков и бегом устремился к воде, как будто за ним гнался рой диких пчёл. Словно спринтер на стометровой дистанции он в считанные секунды достиг финишной черты и скрылся под водой.

Они долго плавали поодаль друг от друга, веселясь и дурачась, вскрикивая по-детски от охватившего их восторга, пока не притомились окончательно. Не сговариваясь, подплыли к берегу и, нащупав ногами дно, остановились, где уровень воды доходил до плеч.

– Выходи первым и не оборачивайся, – строго приказала цыганка.

Они стояли в двух шагах друг от друга. Через призму кристально чистой воды в озере их тела хорошо просматривались. Куртаков отчётливо видел безупречные груди Богданы и треугольник чёрной растительности внизу живота. При виде завораживающих сознание интимных частей женского тела у него захватило дух.

– А про древние инстинкты о близости в воде тебе ничего не известно? – набравшись наглости, спросил Куртаков.

Он смотрел в её сверкающие чёрные глаза и чувствовал, как растворяется в их бездне. Его обуревало непреодолимое желание насладиться с безумной цыганкой любовью здесь же, не выходя из воды. Такого блаженства он ещё никогда в жизни не испытывал.

– Не рановато-ли вы, воинственный рыцарь, открываете передо мной своё забрало? – издевательским тоном проговорила Чёрная Богиня. – Совместное купание в обнажённом виде ещё не означает перехода наших отношений в другую плоскость чувственного восприятия.

– О-о, какие прекрасные аллегории рождаются в вашей мудрейшей голове! – с восклицанием отметил Куртаков. – И позвольте спросить вас, черноглазая чаровница: а для чего тогда вся эта провокация с бесстыдным обнажением перед закоренелым холостяком?

– Честно?

– Конечно, честно. Хотя можно и не совсем честно, но желательно с большой долей откровенности, – с расплывшейся улыбкой на лице подковырнул Куртаков.

– Я и сама не знаю не знаю, почему мне взбрело в голову подразнить тебя, – призналась Чёрная Богиня.

– А ты коварная женщина, однако, – заметил Куртаков. – Никогда бы не подумал, что, строгая и неприступная дама, способна на подобное подстрекательство.

– Моя мама сказала бы мне, что я совершаю большой грех, – проговорила чаровница, сверкнув чёрными глазами с ослепительно яркими белками.

– Почему? – спросил Куртаков.

– Потому что женщине-цыганке несвойственно самой бросаться на шею полюбившемуся мужчине, даже если при одном воспоминании о нём её сердце каждый раз готово выпрыгнуть из груди.

– Ты сейчас о ком говоришь?

– О тебе, Куртаков, – сказала Чёрная Богдана и буквально впилась в него своим пронзительным взглядом.

– Да-а, дела, однако. Не мог и предположить, какие эмоции могут блуждать в голове неприступной и горделивой цыганки, – искренне удивился Куртаков. – Это подлинное откровение или очередной провокационный ход с твоей стороны?

– Нет, Михаил Матвеевич, это абсолютная правда, – сделала заявление цыганка, почему-то назвав Куртакова по имени-отчеству. – Ты давно уже живёшь в моём сердце, и я ничего не могу с собой поделать.

– В тебе действительно течёт цыганская кровь? – спросил Куртаков, пытаясь уйти от щепетильной для него темы о неразделённой любви.

– Ты будто не знал?

– Нет. Думал, ты молдаванка, – признался Куртаков.

– Я полнокровная цыганка, – с гордостью проговорила Богдана.

Они оба умолкли, впившись глазами друг в друга.

– Иди ко мне, знойная цыганка, – позвал женщину Куртаков, протягивая навстречу ей свои руки. – Я очень хочу обнять тебя и приласкать.

– Какой ты прыткий, Куртаков, – сказала Богдана, отступая назад.

Поведение цыганки стало неожиданным для Куртакова. Обычно женщина, признавшаяся в любви, ведёт себя иначе: не противится ласкам полюбившемуся ей мужчины и не отталкивает его от себя. Покорная женщина сама устремляется в объятия возлюбленного, не требуя ничего взамен и забывая о негативных последствиях.

– Что ты хочешь за свои ласки? – спросил Куртаков прямолинейно.

– Думаешь, меня можно купить?

– Нет, что ты! Как ты могла подумать так обо мне?

– Но ведь ты же покупал любовь некоторых женщин, которые не хотели отвечать тебе взаимностью?

– Не покупал, – заявил Куртаков категорично.

– Ой ли?